Через неделю, на рассвете пятницы, Клео пытается заглянуть в дом Кудов сквозь панель из рифленого стекла рядом с входной дверью. Видит только зеленоватый свет, рябящий, как отблески воды на стене бассейна. Четыре года назад, во время первого спешного осмотра этой гостиной, она поняла, что весь нижний этаж здесь находится ниже уровня земли и выложен аквамариновой плиткой, как плавательный бассейн.
Клео открывает щель для писем и заглядывает в один из двадцати четырех домов Чёрстон-Феррерс, чьи нижние этажи неизменно переоборудовались под водохранилища. Разве могла она в одном и том же месте столько раз последовательно переживать одну и ту же галлюцинацию? Вряд ли ее деменция зашла так далеко.
Клео продолжает приходить сюда, невзирая на три запретительных судебных приказа и на две загадочных угрозы ее жизни.
Последние, по ее мнению, исходили от местной религиозной группы, называющейся то ли «Самый Последний Завет», то ли «Отверзание Ока». От наказания магистратским судом ее избавили только возраст и психическая нестабильность.
Испытывая знакомый трепет, вызванный дерзким вторжением, Клео проходит на задний двор Кудов.
Окна на стене дома закрыты ставнями, как и у соседей, страдающих аналогичной зависимостью. Сад обычный и типичный для района: пальмы
Единственной отличительной чертой этих аккуратных садиков являются разнообразные каменные украшения. Во дворе Кудов это образы черных морских коньков, сидящих то ли на за́мках, то ли на рифах — Клео так и не смогла понять, на чем именно, но знает, что скульптуры созданы художником, который работал с живыми моделями и придерживался сурового реализма.
Она чувствует наглую провокацию в звериных глазах четырех стоящих на лужайке гиппокампусов.
Первые подозрения по поводу этой деревни впервые возникли у нее, когда она прошла по следам из Элберри-Коув через Марьяж-Вуд и связала их с ночной активностью частных машин скорой помощи в окрестностях Чёрстон-Феррерс. Как раз в то время округу, словно пожар, охватила одна из современных «научных» религий, которую отличала фанатичность, не виданная со времен Черной смерти, поразившей Девон семьсот лет назад.
Появление новых религиозных групп произошло за пару лет до обнаружения Клео статуи в бухте Элберри-Коув. Однако, по ее мнению, эти церкви действовали уже давно, хоть и маскировались под что-то другое.
Машины скорой принадлежат одной из благотворительных организаций, созданных этими новыми культами, которые купили здания англиканцев в Пейнтоне, Бриксхэме и Торки и привели все окна в них к единому дизайну. Казалось, мало кого из местных любителей древности это обеспокоило либо их заставили замолчать. Клео не знала точно. Но посещаемость, как она слышала, сейчас очень высокая. Почти все прихожане — люди пожилого возраста.
Клео сопротивлялась их неоднократным попыткам вовлечь ее в свои религиозные программы по уходу за престарелыми, а также в обширную досуговую программу. Соседи потчевали ее россказнями о чудесных развлечениях и мероприятиях, пока она не попросила их заткнуться.
Мэр же и городской совет очень довольны, поскольку церковные группы снимают приличную часть нагрузки на многострадальные местные службы здравоохранения. Семидесяти процентам жителей залива — за шестьдесят. За последние пять лет корпоративное благотворительное крыло церкви, «Отверзание Ока», также приобрело в регионе более половины домов престарелых. Качество ухода непревзойденное.
Но Клео никогда не придет в голову присоединиться к вере, где церковным окнам придают форму глаза. Одного большого глаза. Огромного, светящегося, но почему-то идиотически-пустого и бездушного, всегда выложенного из витражного стекла зеленого, желтого и черного цветов, которые у Клео ассоциируются с рептилиями.
Этот дизайн как бы намекает, что церковные окна ведут пристальное наблюдение за теми, кто проходит под ними. А еще Клео заметила, как постепенно, без всяких объявлений исчезают кресты со всех зданий, даже с памятников архитектуры.
В последнее время садовые орнаменты Чёрстон-Феррерс уже не кажутся ей странными, поскольку интерьеры домов, за которыми она так пристально следила, имеют куда более интересный облик.
Большую часть задней террасы дома занимает устройство, состоящее из белых пластиковых трубок или шлангов, прикрепленных к генератору, который производит столько тепла, что согревает все ее тело, притом что она стоит в нескольких футах от него. Воздух рядом с механизмами пахнет маслом и электрической проводкой. Две большие трубы проходят через стену домов. Ощущается исходящая от шлангов вибрация. Наклоняясь ближе, Клео слышит, как в трубах булькает вода.
Это устройство — своего рода насос. Вытяжной вентилятор, расположенный над механизмом, исторгает прохладный воздух, неприятно пахнущий соленой водой. Каждая из церковных машин скорой помощи, посещающих деревню, тоже оснащена механизмом фильтрации морской воды.