Рассказы полностью

После зимних оползней на скалах Блю-Лейас именно Мэри нашла и правильно идентифицировала первого ихтиозавра. Также среди обломков той же породы она обнаружила плезиозавра и первого найденного за пределами Германии птерозавра, как и множество других окаменелых останков рыб, чье сверхъестественное влияние поспособствовало упадку семейной ветви, к которой принадлежала Клео.

— Ваш обед, мэм. Вам нужно поесть.

— Да. Это все те клятые белемниты[16], Иоланда. Мэри Эннинг показала их своей смышленой племяннице. С них-то и началась одержимость моей прабабушки. Именно тогда Амелия и предприняла удивительный прыжок в неизвестность. Мало кому из ученых такое пришло бы в голову. Хотя тайком они ох как перешептываются.

— Понятное дело.

Прабабушка Клео, Амелия Киркхэм, скончалась в больнице Чёрстон, до последнего дня бредя своими «белемнитовыми» видениями.

— Вот Амелия, рядом с Мэри Эннинг. Потрясающая женщина. Но любовью всей жизни для Амелии являлись водоросли. А вовсе не окаменелости. Первые две ее книги продолжают издаваться. Оригинальные издания выставлены в Королевском мемориальном музее Альберта. Это в Эксетере. Я видела их.

— Да, мэм.

Первые два тома книги Algae Devonienses («Морские водоросли Девона») Амелии пользовались довольно крупным успехом. Большая часть атласа Phycologia Britannica, в котором каталогизированы и проиллюстрированы все известные британские водоросли, построена на исследованиях Амелии. Однако любой разговор о ее книгах неизбежно приводил Клео к мысли о третьем, и последнем, томе, но она не делится этой информацией с Иоландой. Почти весь его тираж был уничтожен обеспокоенными родственниками. Мать передала Клео единственный экземпляр как раз перед тем, как ее, выкрикивающую то имя, тоже упрятали в сумасшедший дом.

Клео говорит с перерывами, в которые медленно пережевывает хлеб с ветчиной.

— Моя прабабушка Амелия собирала окаменелости и водоросли на всем пути от Корнуолла до Северного Девона, а также вдоль Восточного и Южного побережья Девоншира. Знаешь, одну крупную водоросль даже назвали в ее честь. Ведущие ботаники того времени были ее близкими друзьями, дорогая моя. С ними она делилась находками и некоторыми своими теориями…

А еще идеями, расширяющими более радикальные гипотезы ее покойной тети насчет юго-западного побережья. Но зачем надоедать с этим Иоланде? Она наверняка ничего не понимает. Да и конец Амелии нельзя назвать ни славным, ни счастливым.

Третий том, «Темный, медленный Потоп», нанес очень серьезный урон ее репутации; работа была выполнена в форме изложения сюрреалистических видений. Амелия пыталась описать огромные промежутки времени и постоянно меняющееся положение, форму и окружающую среду местного побережья только с помощью поэзии, акварели, пера и чернил.

Книгу выпустил скудным тиражом один местный издатель, частично на средства Амелии. Но зловещее содержание единственной ненаучной работы Киркхэм остается главным свидетельством того, что преследовало и волновало ее в течение десяти лет до заключения в психиатрическую лечебницу.

В последние дни своей свободы Амелия связалась с неортодоксальной спиритической группой «Последователи Прерванной Ночи» и уже завязывала шарфами глаза, угрожая с корнем вырвать их себе, если с нее уберут эти покровы. Но множественные слои льняных лент не спасали от зрелищ, разворачивающихся у нее в голове. Они сформировали наиболее жуткие откровения, записанные в «Темном, медленном Потопе». Видения, терзавшие ее, объясняли знаменитые бредовые выступления Амелии на набережных и пирсах, когда она, с почти полностью запеленатым лицом, если не считать рта, вставала на деревянный ящик и обращалась к дамам и джентльменам Торки.

«Темный, медленный Потоп» был заполнен рисунками окаменелых морских существ, обнаруженных и очищенных Амелией Киркхэм. Еще более детальное впечатление, полученное автором от этих окаменелых обломков, воплотилось в ее воображении, творческих способностях, подпитанных видениями. Эти образы напоминали облик Творца, разрушителя и воссоздателя миров. Облик прибывшего на Землю Пришельца, о котором давно грезили родственницы Клео, но воссозданный и выраженный способами, доступными лишь через безумие.

Клео не нужно было открывать книгу Амелии Киркхэм, чтобы снова увидеть студенистые гротескные фигуры, населявшие беспокойное сознание прабабушки в последние, мучительные годы ее жизни. Лишь вызвав в голове образы тех существ, она довела себя до потери рассудка. Когда явившиеся Амелии во сне фигуры раскрыли свои дряблые рты, чтобы пропеть это имя, она навсегда утратила связь с окружающим миром.

Она всегда верила, что видит во сне представителей инопланетных рас, путешествующих в космосе, в глубочайших океанах пространства и времени. Существ, создававших жизнь из самих себя, а затем уничтожавших ее на протяжении 13,7 миллиарда лет — всего жизненного цикла вселенной.