Это один из трех рассказов, написанных мной для серии Пола Финча «Страшные истории». Помню, что во время его сочинения меня преследовали другие дедлайны и семейные обязанности. Но когда Пол предложил мне написать на «лондонскую» тему, я почувствовал, что должен это сделать. Это было необходимо. Лондон подарил мне «Номер 16» и другие фрагменты моих романов. Он часто предстает в новом свете, как фон, контекст или отражение какой-либо темы. Лондон был большой частью моего творчества и продолжает оставаться таковой после моей жизни в городе. И чем он наделил меня, так это способностью выдумывать бесчисленное множество отвратительных существ, а также гротескные события и судьбы отдельных обитателей больших городов. Но при этом мои литературные представления о Лондоне, похоже, расходятся с представлениями многих других писателей.
Рассказ «
На антураж этого рассказа очень сильно повлиял Джоэл Лейн с его ви́дением Бирмингема. Его книги помогли мне представить, что может случиться в моем родном городе. В течение многих лет я восхищался и наслаждался книгами Джоэла. И когда уже два года жил в Бирмингеме, Джоэл безвременно нас покинул. Со своей стороны, я хотел бы отдать этим рассказом дань уважения одному из лучших британских писателей в жанре современной странной прозы.
В этот период жизни в Бирмингеме я чувствовал, что должен написать что-то более крупное о городе, в котором провел почти половину своей жизни. Так появился роман «Никто не уйдет живым», действие которого также происходит на севере Бирмингема.
«
Иногда мне кажется, что в возрожденной странной прозе, в основном выходящей в небольших издательствах, влияние Эйкмана почти столь же сильно, как и влияние Лиготти и Лавкрафта. Как однажды сказал мой покойный друг Джеймс Мэрриотт, Эйкман — один из немногих писателей, способных изменить наше восприятие. Я всегда думал, что под этим Джеймс имел в виду не изменения в наших ценностях, политике или суждениях, а то, как наше сознание взаимодействует с определенными ситуациями и местами.
Во время сочинения этого рассказа я часто водил свою маленькую дочь в зоопарк Дадли — сказочный зоологический сад, построенный вокруг холма, на который нужно подниматься и спускаться, чтобы посмотреть на животных. В то время мы еще жили в Северном Бирмингеме, одновременно подыскивая себе дом в Девоне. И во время прогулок по зоопарку я представлял его заброшенным и заросшим. Перемешивал эти мысли с воспоминаниями о поездке в Лондонский зоопарк, худший зоопарк, который я когда-либо посещал, — старое сооружение из бетона, построенное викторианцами, с тесными вольерами и без надежды на расширение из-за ограничений использования пространства в центре столицы. По правде говоря, во время моего визита мне хотелось плакать дважды: один раз из-за цен на билеты, а затем увидев лица обезьян. Никогда не забуду выражение лица гориллы. У меня разрывалось сердце.
Я посетил несколько чрезвычайно хороших зоопарков в Европе и Великобритании. Мои любимые — Берлинский, Мюнхенский и наш собственный зоопарк в Пейнтоне, район Торбей, всего в нескольких милях от того места, где я сейчас живу. Но Лондонский зоопарк, казалось, усиливал трагедию, постигшую животный мир из-за действий человечества. Лишь находясь