Пока он говорил, Сандра смотрела на него с нескрываемым презрением. В искусно накрашенных глазах читалось молчаливое осуждение. Да, она думала о нем, а не о ситуации, о которой он говорил. Дуглас был в этом уверен. Инстинкты подсказывали ему, что Сандра уже во что-то ввязалась. Но теперь обдумывала его потенциальное участие или определяла его ценность как участника чего-то, чего он боялся, но не мог понять.
В конце концов она сказала:
— Если когда-нибудь снова будешь за мной следить, я уйду от тебя.
— Кто были те люди?
Упоминание о них вызвало у Сандры настолько горячее возбуждение, что ее блестящие губы растянулись в стороны, обнажив все зубы.
— Кто они? — закричал Дуглас.
— Они нанесли мне визит и все объяснили.
— Что, сюда? Кто…
— Они были здесь раньше. Появлялись время от времени.
— Кто они такие?
— Не знаю, как их описать, и в любом случае им это не понравится. Наверное, это какое-то движение. Можно назвать их его частью. — Слово «движение» она произнесла похотливо, словно наслаждаясь воспоминанием о чем-то непристойном. — Но важно не кто они. А места, которые они знают, если на то пошло.
«Такие, как здесь?» — хотел он спросить, но не смог озвучить мысль, с которой уже смирился. Если бы он знал, что дойдет до этого, то нашел бы в себе силы сопротивляться видениям и уничтожить чемодан. Хотя не был уверен, что смог бы. И уже не был уверен, что перед ним его Сандра.
Дуглас вышел из гостиной, ноги у него тряслись от гнева и страха, а также от мучительного влечения к жене. Его тошнило от предчувствия того, что будет дальше, хотя он не знал, что именно. Но, во что бы их ни пытались втянуть, если он согласится, Сандра вознаградит его.
Впервые за несколько недель он не хотел находиться с ней в доме. Хотел дойти до ближайшего паба.
Дуглас поднялся наверх, чтобы переодеться, и увидел на кровати разложенные Сандрой предметы.
Красная пластиковая сумка со сломанным ремешком.
Резиновый фартук, ломкий и огрубевший от старости.
Поношенный плащ цвета хаки со споротыми нашивками.
Две маски из мешковины с детскими лицами, нарисованными спереди.
Четыре ржавых ножа и два приспособления с крючками, которые, вероятно, использовались в сельском хозяйстве.
Бесформенный кусок свинца с привязанным к нему коротким куском веревки.
Грязная ночная рубашка из белого хлопка.
Восемь стеклянных банок с человеческими волосами.
Когда за несколько минут до полуночи Дуглас вернулся домой, Сандры уже не было. Чемодан и его содержимое она забрала с собой.
В течение следующих трех дней Дуглас не видел жену и не мог дозвониться до нее. Но вечером третьего дня, когда вернулся с работы, ее машина была припаркована на подъездной дорожке.
Жену он нашел в ванной. Она стояла под душем, дрожа всем телом будто от холода. По ее лицу струилась вода и подводка для глаз, образуя длинные ручьи чернильных слез. Сандра напоминала Дугласу испуганного ребенка.
Она, видимо, пыталась запихнуть свою одежду в резиновый мешок для мусора, но потом отказалась от этой затеи. Черный плащ был накинут на раковину. Рядом с ванной валялись забрызганные грязью резиновые сапоги.
— Где ты была, Сандра? — тихо спросил ее Дуглас. — Что ты натворила?
— Знаешь, что они сделают со мной? — сказала жена в ответ. — Она была так молода… Я не могу, Дуг. Не могу уйти. Я скорее умру. Ты мог бы сделать это сейчас… своими руками.
Дуглас склонил голову и оперся всем телом на раковину, вцепившись руками в фарфор.
— Где?
— На кухне. Все там. Под простыней. И кусочки… в столовой. — Затем ее голос понизился до шепота, который Дуглас едва расслышал из-за льющейся из душа воды. — Я увлеклась.
Дуг повернулся, чтобы выйти из ванной.
Срывающимся на визг голосом Сандра закричала:
— Что ты будешь делать?
— Я знаю, куда это положить, — бросил Дуглас через плечо. — Мне покажут.
Он спешно спустился по лестнице и включил на кухне свет, затем сложился пополам, и его обильно стошнило на брюки и туфли.
Когда Дуглас наконец нашел в себе силы стоять прямо, то, не раздумывая, начал отрывать пакеты для мусора от рулона, который Сандра оставила рядом с тостером.
Примыкающая к кухне столовая была почти полностью погружена во мрак, но проникающего в нее света хватило, чтобы он смог разглядеть двух из трех посетителей, пришедших в тот вечер к ним домой. Двух еще живых.
На пожилой паре не было ничего, кроме кухонных фартуков, видимую поверхность тел покрывали пятна. Они стояли у дальней стены, поддерживая друг друга, и дрожали от шока. И это был первый эрегированный член, если не считать порнофильмов, который Дуглас когда-либо видел между ног у другого мужчины. Длинный и тонкий, он торчал из неровной дыры, прорезанной в цветочном фартуке.
Лица супругов скрывались под масками из бумажных тарелок, на которых были грубо нарисованы детские лица с большими продолговатыми глазами.
— Готово, — произнес старик, его голос был приглушен тарелкой. — Дева возлегла с маленьким черным агнцем. Но, прежде чем вы приступите, можете отвезти нас домой?