— Так я ошибся. Вы… рядовой гражданин?
— Самый что ни на есть рядовой, смею вас уверить. Но у меня отнюдь не рядовой интерес к вам. К вам, к любому, кто умеет с такой выгодой спекулировать на бирже. Почему бы нам не поговорить о ваших методах, мистер Маринер?
Теперь он действительно улыбался. Он снова налил себе, и руки его больше не дрожали.
— Так, но вряд ли я…
Он был уверен в себе, готов дать мне отпор. Однако мне известно, как поступают в таких случаях.
— Послушайте, мистер Маринер, я не из тех, кто сует нос в чужие дела, но из ваших слов я знаю, что у вас неприятности. Ведь вам не хочется гласности, не так ли? Вряд ли вы хотите, чтобы в газетах появились статейки насчет таинственных миллионеров, которые путешествуют под чужим именем и применяют секретные методы игры на фондовой бирже. Что, если я подойду сейчас к телефону и позвоню репортерам…
— Вы этого не сделаете!
— Разумеется, не сделаю. Не сделаю, потому что вы откроете свой секрет. Мне одному. И если я услышу то, что рассчитываю услышать, у меня будут все основания держать язык за зубами. Те же основания, что у вас. Ну как, мистер Маринер?.. Я свои карты положил на стол. Теперь ваша очередь.
— Хорошо. Мы поговорим.
— Ну и прекрасно.
— Но не здесь. Поговорим у меня в номере.
— Прекрасно. Пойдемте! — Я с минуту ждал, потом повторил — Пойдемте!
Он не слышал меня. Он и не глядел на меня. Взор его был прикован к зеркалу, висевшему на стене. Я посмотрел тоже.
Позади нас, в проеме двери, стояла высокая блондинка. Помимо прочих прелестей, у нее была пара огромных глаз, каких я сроду не видал. Она заслуживала, чтобы на нее смотрели по многим причинам, но меня притягивали ее глаза.
Они притягивали и Маринера. Он смотрел на нее, рот у него то открывался, то закрывался, и он снова застыл. Весь с головы до ног.
Она не произнесла ни слова, не улыбнулась, не двинулась с места. Она смотрела на Маринера, не отрываясь, потом кивнула.
Маринер встал.
— Извините, — пробормотал он. — Мне надо идти, у меня свидание.
— А наш разговор? — спросил я.
— Да, конечно… А если завтра у меня в номере в десять?
Я схватил его за руку.
— Не вздумайте улизнуть. Не забудьте о том, что я говорил вам насчет репортеров.
— Не забуду.
— Ладно, увидимся в десять. Но без фокусов. Я не шучу, мистер Маринер.
— Хорошо, — сказал он.
Потом он подошел к блондинке, и они вместе вышли из бара. Я наблюдал за ними, видел, как они прошли по холлу в сторону лифтов. Никуда он не денется, да он и не вздумает бежать — ведь с ним рядом такая женщина! Я не винил его за то, что он отложил встречу со мной до утра. Если бы меня позвала блондинка вроде этой, я бы тоже не сказал, что у меня назначено свидание. Вряд ли я был бы в состоянии видеться с кем-нибудь и утром в десять.
Все же я человек недоверчивый. Через несколько минут я поднялся с места и подошел к столу портье. Дежурил тот самый, который получил от меня десять долларов. Я наклонился над конторкой и незаметно положил банкноту. Портье столь же незаметно прикрыл ее ладонью.
— Слушаю вас, сэр.
— Насчет Маринера, — сказал я. — Он ведь не выписался?
— Никто под такой фамилией не выписывался. Никто, сэр.
— Ладно. Если он вздумает до десяти утра, позвоните мне. Сразу же, не дожидаясь, пока он отойдет от стола.
— Разумеется, но…
— Что но?
Портье нахмурился.
— У нас в отеле вроде бы нет никого с такой фамилией.
Я тоже умею хмуриться.
— Как понять: нет никого с такой фамилией? Лон Маринер из 701-го. Вы же сами мне это сказали.
— Я? Вы ошибаетесь, сэр.
— Послушайте…
— Вы послушайте, сэр. — Он окинул взглядом регистрационный лист. — Тут записаны все прибывшие на прошлой неделе. Нет тут Маринера. Вы уверены, что не спутали фамилию? — спросил он.
— Уверен ли я? Да вы же сами мне показывали вчера. Дайте! — Я схватил лист. Увидел свою фамилию и посмотрел подписи над ней. Пейдж, Стейн, Тенн, Класс, Филлипс, Грехем… Нет Маринера.
— Что это за штучки? — Я почувствовал, как у меня задрожали: колени. — Кто же в номере 701-м?
— Посмотрим в картотеке. Вот, пожалуйста. — Он подошел к шкафчику, где хранились денежные документы. Достал желтую карточку. — Номер 701-й был свободен целую неделю, — сказал он мне. — Заняли только сегодня вечером. Лицо под фамилией Фейрборн. Вот, смотрите сами.
Дрожь поднялась выше. Сердце мое колотилось.
— Но ведь это номер Маринера, — возразил я. — Невысокий, средних лет мужчина в синем костюме. Вы не могли не видеть его, он только что прошел по холлу с высокой блондинкой.
— Я не видел его. — Портье покачал головой.
— Но ведь он только что был в баре; я разговаривал с ним.
— Извините, сэр…
Я повернулся и побежал к лифту. Поднялся на седьмой этаж. Я уже дрожал всем телом.
Я двинулся по коридору прямо к номеру 701-му и стал колотить в дверь. Я весь дрожал, но дара речи не лишился. И, когда дверь открыли, я заговорил:
— Мистер Маринер!..
Голос мой осекся. Я смотрел на блондинку с огромными глазами. Она смотрела на меня.
— Вы, должно быть, ошиблись номером, — сказала она.
— Нет, не ошибся. Где Маринер?
— Кто? — спросила она.
