— Поехали! — сказал я, но говорил сам с собой. Левша Фип исчез. Я с тревогой оглядел студийную улицу. Ее заполнял обычный набор бородатых молодых режиссеров, еще более молодых производителей в рваных джинсах Гуччи и хорошо одетых посыльных на моторных тележках, спешащих к своим перерывам на кофе. Но улица мне не помогла. В нарастающей панике я прошел мимо ряда звуковых сцен, затем завернул за угол перед внушительными административными зданиями. И именно там я заметил своего долговязого, давно потерянного друга.
— Эй! — закричал он. — Я ищу тебя! Почему ты оставил машину?
Фип улыбнулся.
— Я увидел великолепную девушку, которая выглядит как Ава Гарднер, поэтому пошел за ней и попросил ее автограф, только она оказалась уборщицей.
— Что это у тебя в руке? — спросил я. Ухмылка Фипа стала шире.
— Я связан контрактом.
— Контрактом? За что?
— Двадцать штук, — сказал он мне. — Четыре недели гарантии, "Играй или плати" плюс две тысячи в день за переработку.
— Где ты набрался всего этого языка?
— От моего агента.
Я сглотнул.
— С каких это пор у тебя есть агент?
— Когда я возвращался к машине, я столкнулся с этим персонажем, который бросился ко мне и сделал захват. Оказывается, он делает фильм ужасов под названием «Благодарение-7», потому что это продолжение шести других индеек на День благодарения.
— Ты снимаешься в фильме ужасов? — я моргнул. — Кого ты там играешь — какое-то новое чудовище?
Фип покачал головой.
— Оказывается, у них уже есть монстр. Но история разворачивается в сороковых годах, и они все еще ищут кого-то, чтобы заполнить вакансии персонажей. По сюжету, есть какой-то кекс, который убивает всех других жокеев, так что его лошадь будет иметь только всадника и остается в большой гонке. То есть этот оборотень…
— Твой агент?
— Мой агент не оборотень, — запротестовал Фип. — По крайней мере, я так не думаю, потому что он больше похож на барракуду.
— Тогда при чем тут он?
— Он зашел, когда проходил мимо, и услышал, как я заключаю сделку с директором по кастингу. На самом деле, я готов подписать контракт на сто долларов и бесплатный обед, когда он прибежит и объявит, что представляет меня. И через пять минут он заключил сделку.
— Невероятно, — пробормотала я. — Кто этот твой агент?
— Нифти Бизарро.
У меня отвисла челюсть.
— Теперь я в это верю. Бизарро — одно из лучших имен в кинобизнесе.
— Тогда я в деле, как Флинн! — Фип ликовал. — С двадцатью тысячами, для начала я могу взять в аренду Мерседес, и снять берлогу в Бел-Эйр.
— У Скитча и Митча? — спросил я.
— Кому они нужны? Я буду кинозвездой.
Я покачал головой.
— Хорошо, если ты так говоришь. А теперь вернемся к машине.
— Спасибо, но нет, — сказал мне Фип. — Бизарро отвезет меня в салон «Мерседеса» на своем лимузине. Он говорит, что если я хочу быть звездой, то не стоит тусоваться с маленькими людьми, такими как писатели.
Так оно и есть. Меньше чем за сутки Левша Фип превратился в голливудского актера. Я не мог этого понять, но выбора не было, и в последующие недели все, что я видел о Фипе, — это его имя в новостях. Он действительно был снят в фильме, который, несомненно, была в производстве — его роль увеличивалась — студия гастролировала с ним как с новой медийной личностью — его имя прокрадывалось в таблоиды — ходили слухи, что он может даже появиться на шоу Фила Донахью.
У меня были свои проблемы. Мой продюсер вернулся из своего долгого пребывания в Бермудах и заставил меня работать над переписыванием моего пересмотренного сценария, чтобы он больше походил на мой первоначальный первый проект. Левша Фип волновал меня меньше всего. Как-то вечером он неожиданно появился у моей двери. Я специально использую термин «неожиданно», потому что он начал стучать ровно в два часа ночи.
Я моргнул при виде знакомой фигуры в знакомом одеянии, но видеть — значит верить, а это был Фип, во плоти. Все, чего ему не хватало, — это улыбки.
— Приветствую тебя, дружище, пора отправляться.
— Что привело тебя сюда? — пробормотал я.
— Мерседес. Но завтра он вернется в демонстрационный зал — как только я вылезу из своего блокнота.
— Не говори мне, что ты потерял работу?
Фип покачал головой.
— Я выполнил свои обязательства, и они так счастливы, что предлагают мне еще более выгодный контракт для следующего продолжения. Бизарро говорит, что может дать мне четверть миллиона авансом плюс пять процентов от общей суммы. И он думает, что картина будет действительно очень хороша.
— Тогда к чему эта ночная миссия, прости за выражение?
— Я отказался от сделки, — сказал мне Фип. — Потому что с Голливудом покончено.
— Не понимаю.
— Значит, нас двое, — вздохнул Фип. — Фильмы должны быть большой обузой, и я не имею в виду то, как некоторые актеры одеваются за кадром. Вместо четырех недель я проработал тринадцать, что не является моим счастливым числом. Мы снимались сверхурочно, день и ночь, но то, что в конечном итоге получилось, просто ужасно. Мне показали картину на предварительном просмотре, и… я смог бы произвести лучший фильм даже из моих зубов.
— Будут и другие, — заверил я его. — Один глоток — не Капистрано.
