На коврике он вытаскивает её на террасу. Там перекатывает женщину, которая по-прежнему без сознания, на расстеленное покрывало и располагает её строго посередине…
Театральным жестом де Хирш сдёрнул салфетку с того, что лежало на столе. Под ней оказался его носовой платок. На середине платка лежала бельевая прищепка. Де Хирш специально нарисовал на ней глазки и ротик.
Чтобы увидеть куколку, сделанную из прищепки, мне пришлось отогнуть угол носового платка. Все четыре угла были загнуты к середине и охватывали прищепку так, что она оказалась будто в конверте. Сам платок был твёрдым, застывшим.
Сейчас мы догадались, что сделал де Хирш. Он набрызгал на платок воды и засунул его в морозильник. Платок сделался твёрдым, как бельё на верёвке в холодный зимний день. А внутри была заключена прищепка, которая изображала женщину без чувств. Из всего этого он сделал этакий маленький свёрточек, всего несколько сантиметров в ширину и длину. Если б это было покрывало, а внутри лежала скорчившаяся женщина, размеры бы не превышали метра в ширину и в длину.
И тут мы с Бейнзом поняли наконец, как Марк Хильер делал всё это.
Он обрызгал водой большое покрывало, разложив его на улице в мороз. На него он положил бесчувственное тело и завернул. На морозе покрывало быстро заледенело. Не прошло и нескольких минут, как женщина оказалась в коконе — в ледяном коконе. Затем Хильер столкнул этот широкий и плоский кокон на твёрдый снежный наст. Поскольку давление на снег было невелико, кокон не оставил никаких следов, а тихо заскользил вниз. Разгоняясь всё сильнее, он пронёсся по склону и оказался в заметённом снегом ущелье.
Чтобы продемонстрировать это, де Хирш щёлкнул пальцем по замороженному носовому платку. Тот скользнул по полированному столу, перевалил через край и приземлился в корзинку для мусора, где исчез между обрывками бумаг.
— Летающая тарелка, — торжественно провозгласил де Хирш. — В показаниях Дэнни Грешема упоминались алюминиевые тарелки, на которых дети катались со склона. Они развивали очень большую скорость. Они скользили по поверхности и не проваливались. Это увидел Хильер, и у него родилась идея.
Стеклянный мост уже был готов: тонкий, очень скользкий слой льда, наст, покрывавший снег от его дома до ущелья. Летающую тарелку он сделал из замёрзшего покрывала. Оно же и стало саваном для молодой женщины.
Эта тарелка понеслась вниз и не могла остановиться, пока не перевалилась через кромку ущелья и не исчезла в нём. Белое на белом снегу практически не видимо. Ветер нанёс сверху ещё немного снега, и всё исчезло. Чтобы найти, нужно было вначале додуматься, что искать, а это было невероятно.
Вот и все дела. Таинственная загадка возникла только благодаря старому покрывалу и ветру. Женщина пропала, труп её был найден в четверти мили, и никто не мог объяснить, как такое произошло. Перед нами почти идеальное преступление, которое совершил больной человек.
— Эта крыса! — взорвался Бейнз. — Дерзко рассказывал нам прямо, в глаза, как всё было, и при этом делал вид, будто говорит глупости. Вероятно, покрывало с девушкой застряло в ветках дерева и пробыло там до самой весны. Потом оно оттаяло, труп упал в водопад и уплыл по нему в пруд — и никаких следов, никаких улик, только это проклятое старое покрывало!
— Но стоило явиться кому-то, обладающему воображением, — тому, кто смог представить покрывало саваном, — де Хирш взял деньги и чек со стола и аккуратно сложил их, — и стоило ему принять за чистую монету замечания этого хитрого типа, как задача, которая казалась совершенно неразрешимой, обернулась вполне обычным делом.
— Но мы ведь никогда не сможем доказать всё! — проворчал Бейнз.
— Да! — согласился де Хирш. — Вероятно, не сможем. Но мы можем намекнуть Хильеру, что его тайна раскрыта и что в книжках 2000 года он будет фигурировать всего лишь как один из не слишком умных убийц. Я напишу ему письмо.
Он пошёл в мой кабинет и с полчаса печатал на машинке. Письмо он отправил в тот же день. Марк Хильер получил его на следующее утро. Не знаю, что уж было написано в этом письме, но Оливер Бейнз расспросил о последствиях экономку Хильера.
Миссис Хофф как раз вытирала пыль в кабинете, когда пришло письмо. Хильер сидел на террасе и прервал свою работу, чтобы прочитать. Едва взглянув на него, он побледнел как смерть — так, что миссис Хофф страшно испугалась. Он стал читать дальше, и на его вытянувшемся лице застыла ужасная гримаса. Вторую страницу письма он только пробежал глазами, разорвал его и бросил обрывки в пепельницу. Затем зажёг трясущимися руками спичку и поднёс к остаткам письма.
Не в состоянии унять свой гнев, он схватил пепельницу и грохнул об пол. Мгновение он стоял неподвижно и глядел в сторону ущелья. Кулаки его сжимались и разжимались.
Вдруг дыхание его стало прерывистым. Он повернулся, глядя, на что бы опереться, но не успел дойти до стула, упал, судорожно хватаясь за грудь и за горло, и еле произнёс:
— Лекарство, моё лекарство…
