Пока шли приготовления, я отправился побродить по деревне. Низенькие хижины, крытые камышом, спускавшимся почти до самой земли, походили на стоги прошлогоднего сена. На вытоптанной, лишенной растительности улице в кругу оживленных мальчишек отчаянно дрались два маленьких белых петуха. Они рвали друг у друга перья с необыкновенной яростью и с шумом били друг друга крыльями. У одного из них по белым перьям шеи текла кровь. Облако пыли поднималось над пернатыми бойцами. Вдруг петухи прекратили драку и, пригнув к земле головы, уставились на подошедшего к ним вплотную голого негритенка. Затем они, словно по команде, к великой радости остальных мальчишек, бросились на мальчика, и тот с криком помчался меж хижин. Пробежав метров десять, один из петухов, взлетев, вцепился в курчавую голову мальчугана. Негритенок с воплем сбросил его на землю и вбежал в дом. Петух важно прошелся около хижины, как бы вызывая убежавшего противника вступить с ним в бой. Он похлопал крыльями и, звонко пропев: «Ку-ка-ре-ку!», побежал по пыльной дороге навстречу другому петуху.
Я зашел в одну из хижин, чтобы посмотреть, как живут крестьяне. На большом плоском камне горел огонь и что-то готовилось. Острый запах перца бил в нос. Было трудно дышать. Дым заполнял всю верхнюю часть помещения и темной, густой струей выходил в дверь. Окон не было, и после яркого дневного света здесь было почти темно. Все же сквозь чад и дым были видны хозяева, спокойно сидящие на земле. Задыхаясь от дыма, но стараясь выдержать приличие и не бежать, я ощупью добрался до выхода.
Приветливо улыбаясь, вышел хозяин хижины. За ним выползло существо, в котором с трудом можно было признать человека. Там, где когда-то был нос, у него зияло черное отвер стие. Век не было, и вокруг глаз краснело мясо. Лицо его имело сходство с львиной мордой — характерный признак прокаженного. Увидев иностранца, он оживился и протянул ко мне руки за подаянием. Человек этот был обречен на медленное гниение. Он сеял вокруг себя заразу, но никто не обращал на него внимания: ближайший врач находился километров за двести от деревни, а местное начальство ограничивалось тем, что запрещало прокаженному приближаться к своим домам.
Мы тронулись в путь вслед за загонщиками, когда солнце находилось еще невысоко. Такли взялся провести нас по кратчайшему пути. Наших мулов повели в обход, так как лес в это время был непроходим для них — было начало октября, только что окончился четырехмесячный период дождей. Море молодой зелени бушевало и радостно тянулось к горячему солнцу. Сплошные заросли тонких лиан, покрытых нежной зеленой листвой и яркими цветами, поднимались до самых вершин могучих деревьев. Засохшие лианы, словно черные, просмоленные канаты, обвивали гигантские тамаринды с раскидистыми ветвями и густой листвой, смоковницы, увешанные сладкими, мягкими, как вата, плодами, стройные стволы высоких эвкалиптов. На большой высоте, где было много света и солнца, все переплеталось, и глаз напрасно пытался распознать, какому растению принадлежат эти ветзи, цветы и плоды. В зеленоватом сумраке подлеска тесно росли древовидные папоротники, гигантские мхи, кудрявые акации, колючий шиповник и безлистые канделяберные молочаи, похожие на руки огромного чудовища с устремленными вверх зелеными мясистыми бородавчатыми пальцами. Многоцветные стаи птиц и мотыльков порхали в яркой, пронизанной солнечными лучами зелени.
Несколько часов продирались мы через лес. Колючие кустарники, точно сказочные стражи, хватали за одежду, царапали руки и ноги. Ползучие растения и бурые воздушные корни мангровых деревьев, похожие на остов перевернутой корзины, преграждали дорогу. Стаи длиннохвостых макак при нашем появлении с криками возмущения взлетали на вершины деревьев и, о чем-то судача на своем обезьяньем языке, с любопытством рассматривали двуногих существ, вторгшихся в их владения.
Часа через три мы достигли невысокой обрывистой камен ной гряды, в центре которой находился проход метров в сто шириной. В этих естественных воротах росли высокие эвкалипты, смоковницы и огромные развесистые баобабы. Густого подлеска, обычно мешающего охотникам стрелять, здесь не было. Мы выбрали место для засады с одной стороны каменного прохода, чтобы случайно не подстрелить друг друга.
Тейлору понравился выступ скалы у самого леса, откуда должны были появиться звери, преследуемые загонщиками. Американец вскарабкался на камень, сдвинул на затылок пробковый шлем и, заложив руки в карманы коротких брюк — шорт, — из-под которых виднелись красные колени, с довольным видом осматривался вокруг.
Ненов, Нульсагет, Такли и я наметили себе камень метрах в пятидесяти от американца и его слуги. Загонщики должны были пройти километров пятнадцать-двадцать через чащу; поэтому охота могла начаться лишь на следующее утро, и нам предстояло провести ночь в лесу. Мы принялись рубить колючий кустарник и сооружать из него изгородь вокруг нашего лагеря. Два негра привели мулов. Незаметно подкрались сумерки, и вскоре над лесом спустилась ночь.
