Вскоре обнаружилось, что похищенный львами мул принадлежал Тейлору, и не было конца стенаньям и проклятиям американца по поводу понесенного убытка. Он проклинал царственных разбойников, распекал Сомани за то, что он будто бы помешал ему выстрелить во львов, и готов был бежать за львами.
То, что львы не тронули людей, не было случайностью: они почти никогда не решаются броситься на людей первыми.
Мы развели костер и осмотрели лагерь. Земля была взрыта копытами мула и залита его кровью. Оставшиеся животные сорвались с привязи и сбились у забора. Наши веши были разбросаны и затоптаны, часть забора повалена.
Наступил рассвет, серый и хмурый. Усталые и злые после бессонной ночи, мы отыскали невдалеке от лагеря останки нашего мула — несколько обглоданных костей. Гиены и шакалы, видимо, уже успели побывать здесь.
Вскоре выглянуло солнце, и вмиг все вокруг ожило и засверкало. Исчезли ночные тревоги и страхи, и на смену им пришло радостное возбуждение от предстоящей охоты.
Позавтракав, мы отправились к месту засады. Загонщики расположились по кругу диаметром километров в двадцать. Мы находились на внешней границе этого круга. Все живое, находящееся в этом круге, должно было пробежать мимо нас, сквозь естественные каменные ворота.
Около десяти часов утра мы услышали первые крики загонщиков, глухой рокот барабанов, и мимо нас в панике пронеслось стадо собакообразных павианов. Из лесу один за другим выбегали мелкие хищники. Рыжие, в черных пятнах виверы мчались, пригибая к земле свои острые мордочки. Этих животных, размером с небольшую собаку, содержат иногда в неволе. От них получают цебет — вещество, употребляемое в парфюмерии. Распушив хвост, мимо нас проскользнул на своих коротеньких лапках серый с поперечными полосами мангуст. Никто не стал стрелять в этого неустрашимого истребителя змей. Пробежала стая трусливых шакалов. Мы пропускали их всех, ожидая более ценной дичи. Огромный носорог, о приближении которого мы узнали по треску ломаемых ветвей, стремительно выскочил из лесу и, громко и раздраженно сопя, словно паровоз на подъеме, промчался мимо нас. Носороги — почти исчезнувшие животные, и охота на них запрещена по всей Африке. Ненов ради шутки выстрелил в короткий толстый рог гиганта. Пуля звонко стукнулась о твердый, как камень, рог и отскочила. Носорог злобно тряхнул угловатой головой и, не останавливаясь, помчался дальше.
Полчаса спустя на опушке показалась группа больших антилоп — куду. Откинув головы, украшенные длинными, скрученными, винтообразными рогами, они кинулись, перегоняя друг друга, к спасительному выходу. Почти одновременно прозвучало три выстрела, и трое кротких животных с красновато-бурой шерстью свалились в зеленую густую траву.
Пронеслась стая шумливых зеленых мартышек со смешными белыми бородами и длинными, словно зачесанными назад бакенбардами, придававшими им достойный и благообразный вид банковских служащих.
На некоторое время все стихло. Затем из-за деревьев осторожно показалась голова старого слона-отшельника с маленькими, умными, злыми глазами и огромными, медленно покачивающимися, растопыренными ушами. У слона был только один бивень; другой, повидимому, он сломал при падении во время спуска с какой-нибудь крутой горы. Слон несколько секунд постоял в нерешительности, затем с удивительной быстротой ринулся к выходу, угрожающе подняв хобот, походивший на огромный гофрированный шланг. Он пробежал мимо нас размашистой рысью и бесшумно исчез в зарослях. Охота на вымирающих слонов, как и на носорогов, категорически запрещена, и человек, застреливший слона, подвергается большому штрафу.
С визгом и хрюканьем из кустов высыпало семейство кабанов. Огромные пожелтевшие кривые клыки украшали их длинные свирепые морды. Они бежали за старым поджарым самцом, сбившись в плотную кучу. Рядом с ними мчался большими прыжками их вечный враг — леопард. Кабаны и хищник держались в одной группе перед лицом более грозного врага, не обращая друг на друга никакого внимания. Тейлор выстрелил в леопарда и промахнулся.
— Что за винтовка! — рассердился он. — Выбросить ее надо!
Гнев Тейлора усилился, когда Ненов, почти не целясь, подстрелил пятнистого хищника. Сделав безнадежную попытку подняться, леопард вытянулся на земле и остался недвижим.
Время летело незаметно. Солнце уже склонялось к закату, но жара не спадала. Скала, на которой мы лежали, походила на горячую сковороду, и нам приходилось то и дело перевертываться с боку на бок, так как раскаленный камень даже сквозь одежду жег тело. По мере того как приближались загонщики, из лесу появлялись всё новые и новые животные. Некоторые из них, обезумев от страха, метались вдоль каменистой гряды, пытаясь вскарабкаться на нее, но это удавалось лишь цепким обезьянам. Не найдя выхода, звери устремлялись мимо нас, и мы обычно пропускали их. Стреляли мы редко, лишь в животных, шкуры которых представляли ценность.
