Татьяна поймала себя на том, что волнуется, как давно не волновалась. Она надела вечерний наряд и тут же сняла его. Платье, которое еще вчера очень нравилось, показалось вдруг вульгарным. Слишком короткая юбка открывала не очень красивые колени, а низкий вырез выглядел вызывающе. Она взглянул на часы. Времени оставалось в обрез. Татьяна вылетела из гостиницы и бегом направилась в небольшой магазин на другой стороне площади. Она не раз останавливалась перед его витриной, но ни разу не решилась зайти. Одного взгляда на перечень фирм, чьи вещи там продавались, было достаточно, чтобы понять: этот магазин не для ее кошелька. Магазин был пуст. Скучающая продавщица, которая сначала, радостно улыбаясь, двинулась ей навстречу, смерив ее взглядом с головы до ног, тут же потеряла к ней интерес и оставила в покое. Это вполне устраивало Татьяну. Перемерив несколько платьев, остановилась на одном, которое, как ей показалось, смотрелось очень неплохо. А главное, делало ее стройнее и от этого моложе. Правда, когда она взглянула на этикетку, то решила, что там присутствует лишний ноль. Не может же этот туалет, состоящий из двух почти невесомых лоскутков материи, стоить больше тысячи франков. Оказалось, может. «Чего вы хотите? – вздохнула продавщица, томно закатив глаза. – За Версаче это совсем недорого». Татьяна осторожно сняла платье и вернула его продавщице. Сказав твердо: «Non, merci»12 и выйдя из магазина, она вдруг столь же решительно вернулась обратно и заявила: «Je le prends»13. Пришлось платить картой Visa. Татьяна отругала себя за то, что взяла ее с собой. Долг по карточке и до этой покупки был весьма и весьма значительным. Каждый месяц Татьяна собиралась выплатить его, но появлялись какие-то более срочные платежи, а долг все рос и рос. Татьяна дала себе слово пользоваться кредитной карточкой лишь в самых крайних ситуациях. И вот опять. Но ругать себя уже было некогда. Времени оставалось в обрез.
Через полчаса «дыша духами и туманами», чувствуя себя почти невесомой и до невозможности молодой в своем воздушном летящем наряде, Татьяна подходила к площадке перед концертным залом Комбин. Увидев Бориса, она остановилась там, где он не мог ее заметить. Сердце стучало в висках, щеки горели, ей надо было перевести дух. «Что со мной? Когда такое было в последний раз? И не помню… Не могла же я в него влюбиться! Я его толком и не разглядела, видела все больше в профиль. Какое же у него лицо? Радостное… Да, именно так, радостное, улыбчивое. Когда я его вижу, то мне тоже улыбаться хочется».
Немного успокоившись, уже неспешным шагом, сохраняя видимость спокойствия, Татьяна направилась к Борису. Ее неуверенность и нервозность улетучились, как только она подошла к нему. Борис был явно рад ее видеть и не скрывал этого. Перед входом в белый шатер, где разместились помещения для приема гостей, приглашенных на фестиваль спонсорами, стоял распорядитель. Татьяна, как и велела ей Ольга, сказала, что она приглашена господином Блейком. Распорядитель расплылся в улыбке, склонился в полупоклоне и произнес скороговоркой: «Да-да, конечно, проходите. Господин Блейк еще не прибыл. Вы же знаете, он сломал ногу, так что ему трудно передвигаться, но он будет с минуты на минуту. Прошу!»
Он жестом пригласил их следовать за ним. Татьяна ничего не поняла, но постеснялась переспросить, когда это муж Ольги успел сломать ногу и почему об этом уже известно в Вербье. Еще больше она удивилась, когда их повели не к помещению, над входом в которое висела табличка с названием банка, где работал муж Ольги, а туда, где около двери гордо красовалась вывеска VIP. «Может Блейк теперь такой большой начальник, что даже его гости уже проходят по статусу very important person», – решила Татьяна и последовала за распорядителем.
В помещении было много народа. Хотя термин «народ» в данном случае нуждается в уточнении. Там были исключительно элегантно и дорого одетые женщины, которых правильнее будет назвать дамами. И сопровождали их не менее элегантно и дорого одетые господа. Татьяна вздохнула с облегчением. Два лоскутка от дизайнера пришлись здесь более чем кстати. Это на время позволило заглушить голос совести, не перестававшей возмущаться по поводу непомерной цены за них заплаченной.
По залу сновали официанты и разносили шампанское, вина, предлагали закуски. Все было изыскано и смахивало больше на прием в каком-нибудь фешенебельном отеле, чем на скромный коктейль в шатре, разбитом в горах на высоте почти двух тысяч метров. Взяв по бокалу шампанского, Татьяна и Борис прошли на террасу, откуда открывался панорамный вид на Альпы. Публики там было мало, а воздуха упоительно много. К тому же начинавшее заходить солнце обещало устроить дополнительный спектакль, помимо запланированного в программе фестиваля. Татьяне, наконец, удалось не только как следует рассмотреть Бориса, но и немного узнать о том, кто он такой и откуда.