И пока я ловила звездочки перед глазами, а наш преподаватель испуганно уточнял, каким количеством пальцев он машет у меня перед носом, парни нестройным хором извинились. Все! До единого! И тихонько смылись, пока я и тренер не стали искать виновника моего наливающегося синяка на лбу.
Тренер убедился, что сотрясения у меня нет, сводил в кабинет медсестры, которая написала мне освобождение от занятий на сегодня и отправила домой, косо поглядывая на мой лоб.
Я в общем коридоре тоже на свой лоб долго любовалась и со смехом назначила себя царевной. Ту, у которой во лбу звезда горит. Синяк расцветал красно-синим, а я мысленно ругалась матом, потому что такую красоту даже челкой не спрячешь. Мне так точно.
Когда-то моя маменька вышла замуж за очень кудрявого красавчика, от которого родилась я, щедро переняв папины кудрявые гены. Только, в отличие от папы, мои кудряшки всегда торчали в разные стороны и укладывались только с помощью двух фенов, литра пенки для волос и бранного слова. А если я вдруг решалась и расчесывала их, то превращалась в пушистое темное облако, или львенка, как звал меня папа.
Вопрос, как спрятать звезду во лбу, оставался актуальным, поэтому я решила пойти в магазин и купить там повязку на волосы. Придется некоторое время носить ее, чтобы не пугать прохожих.
Ближайший торговый центр находился через три квартала; собственно, туда я и направилась. Заодно докуплю ткани для костюмов, у меня черная заканчивалась.
Но день был все еще не мой. Лоб болел, я физически чувствовала, как набухает шишка, что настроение не прибавило, ибо мы собирались проверить Римира.
Видимо, проверку придется отложить до полного избавления от синяка.
Занятая своими мыслями, я шла по тротуару, когда что-то маленькое и черное пролетело прямо у меня перед носом, только чудом снова не попав по лбу.
– Ай! Вы вообще офонарели? – вырвалось у меня.
Я осмотрелась вокруг, вглядываясь в окна, но того, кто выбросил мобильный, не увидела.
Наклонилась и подняла с асфальта телефон. По экрану паутинкой прошлись трещины, а ко мне уже бежал незнакомый мне мужчина с красным, перекошенным от злости лицом.
А следом за ним другой. Знакомый. Тот самый владелец добермана. Кажется, Римир назвал его Лехой.
– Стоять! – орал первый.
Я не сразу поняла, что обращался он ко мне. Собственно, я и так не шевелилась.
Мужчины поравнялись со мной и застопорились, рассматривая синяк на лбу.
– Телефон! – прокашлялся первый.
– А вы кто? – не поняла я.
– Оперуполномоченный.
– А встал сухой? – ляпнула я и мгновенно прикусила язык.
Мне сегодня можно, меня по голове больно ударили.
Первый стал покрываться пятнами, а тот, который Леха, заржал.
– Юля, правильно? – Леха оттер в сторонку оскорбленного товарища, взяв переговоры на себя.
– Правильно, – согласилась я.
– Зачем телефон в руки брала? – спросил Леха, протягивая руку. – Синяк откуда? Телефоном прилетело?
Я покорно вложила в его ладонь аппарат и сморщилась:
– Нет, сегодня в университете мячом прилетело. Что не так?
– То, кудряшка, что это вещдок, а на нем теперь твои пальчики, – объяснил мне Леха.
– И что? Меня посадят? Так и запишите себе в протокол: не была, не знала, не участвовала! Да я мимо шла просто, вон, в торговый центр. И вообще, почему за вещдоками так плохо следите, что они у вас в окна вылетают? – нервно затараторила я и запнулась.
Тело отреагировало раньше. Колени ослабли и подогнулись, а сердце испуганно затрепетало в груди.
Я сразу его узнала, даже в форме и балаклаве. По острому взгляду, по самоуверенной походке.
Он был одет во все черное, а на нашивке рукава значилось «ГРОМ». На плече у Соколова висело оружие, и не было и тени сомнения, что оно настоящее.
Он подошел ко мне, оттолкнув Леху, обхватил лицо руками, взволнованно вглядываясь в мои глаза, провел большими пальцами по синяку на лбу, пока я млела от его прикосновений, забыв о том, что на вещдоке мои отпечатки пальцев, а рядом два оперуполномоченных.
– Кто? – хрипло спросил Мир, осторожно касаясь синяка.
– Мяч, – ответила я.
Или не я? Голос словно мне не принадлежал. Комариный писк, а не голос.
– Мир, они говорят, что на вещдоке мои пальчики, что мне делать? – испуганно спросила я.
– Не трогать руками чужое? – предположил Римир с тяжелым вздохом. – Леха?
– Пусть объяснительную напишет, и свободна, – махнул рукой Леха, который с живым любопытством глазел на нас.
– И объяснит, что она здесь делала. Может, она с ними в банде, – встрял второй.
– Колян, – спокойно позвал Мир.
И опасно повернулся в сторону первого.
Меня спрятали за широкую спину Римира от обиженного опера.
– Меня от занятий освободили, потому что мячом по лбу прилетело, я из университета шла в торговый центр за повязкой на лоб, или за тканью, чтобы красивую самой сшить, – в присутствии Римира я неожиданно успокоилась, и даже уверенность в голосе появилась. – Я доказать могу, справку взять у медсестры еще одну, первую я куратору отдала. А тут этот телефон прямо под ноги упал, я и подняла… Но я же не юрист, откуда я знала, что это ваш вещдок? Может, ребенок уронил и нужно вернуть.
