– Я не болтливый, – кивнул Леха.
– Спасибо, – опустила я голову.
Боже, по мне так заметно, да? Что в присутствии Соколова я теряю голову?
– Парня у тебя, я так понимаю, нет? – продолжал любопытничать опер.
– Нет. И никогда не было. Только не смейся, ладно?
– Обещаю, – кивнул Леха.
– Я по любви хочу, чтобы один раз и на всю жизнь. Как у моих родителей. Они со школы вместе, после школы поженились и до сих пор живут душа в душу. Нет, ссорятся, конечно, всякое бывало, но они любят друг друга, поддерживают, всегда вместе…
Алексей с удивлением покосился на меня и уважительно кивнул:
– Обалдеть.
– Что? – не поняла я.
– Давно таких не встречал, повезло Соколову.
– Угу, – пробубнила я и отвернулась к окну.
– А хочешь совет? – неожиданно предложил Леха.
– Давай, – махнула я рукой.
– Мы, парни, конкуренцию очень уважаем. Заставь его ревновать, и узнаешь его настоящие чувства, – авторитетно посоветовал оперуполномоченный и отвернулся к окну.
– Да? – заинтересовалась я.
Что-то подобное советовал и Марк, когда предлагал проверить его теорию о влюбленности в меня Мира.
– Вариант железный, – согласился Леха, – только это… Я не участвую, ладно?
– Ты какой-то странный, – протянула я, присматриваясь. – Зачем тебе мне помогать?
– Будем считать, что это мое извинение за то, что Каскадер тебя напугал. Идет? – Леха повернулся ко мне, а я успела заметить, как в его глазах зажглись насмешливые искорки.
– Я на собаку и не злилась, он не виноват.
– Все равно прости. Каскадер – очень умный пес, но своевольный и дико упрямый. Доберманы выбирают себе одного хозяина, остальные для них просто члены стаи. Вот он мою сестру и не послушался тогда в парке. Я бы извинился, но вы с Миром были немного заняты. Хочешь, Кас сам извинится?
– Не надо, купи ему от меня вкусняшку, – улыбнулась я.
– Хорошо, так и передам ему, что кудряшка его простила, – пообещал Леха, сворачивая к зданию полиции.
Он припарковал машину недалеко от крыльца, заглушил мотор и предложил:
– Пойдем. Ничего не бойся, это просто необходимая формальность.
Мы оба вышли на улицу и отправились в серое унылое здание. В отдельной крохотной комнатке за резной решеткой скучал молодой дежурный в форме.
А я, вспомнив напутствие Лехи и забыв, что на лбу у меня невероятное украшение, взяла и улыбнулась дежурному, пока Алексей что-то записывал в журнале.
Молодой парень округлил глаза, а я улыбаться перестала, дабы не прослыть местной сумасшедшей.
– Девушку к врачу надо, – заботливо подсказала дежурный, – такую красавицу муж обидел? Ничего, парни разберутся.
– Со свидетелем все в порядке, – отрезал Леха, – вылечат, не переживай. И разберемся!
«И тебя вылечат, и меня вылечат», – пронеслась в голове крылатая фраза, пока я покорно топала за опером на второй этаж по обветшалым ступенькам.
Алексей открыл кабинет своим ключом и пропустил меня вперед.
Крохотная каморка с окном, шкафом и двумя столами, которая могла посоперничать с моей Барахляндией по количеству разбросанных мелочей.
Кипы бумаг, канцелярия, флешки, компьютер, пара статуэток и даже измученный жизнью кактус помещались на столешнице и не падали только чудом.
– Садись, кудряшка, – Алексей указала на видавший виды стул, который стоял у второго стола, на котором кипой лежали какие-то папки с бумагами.
Я покорно села, сложила ладони на коленях и ждала дальнейших распоряжений.
Леха достал из кипы обычный альбомный лист, выудил из общей кипы шариковую ручку, подошел ко мне, подвинул бумаги, освобождая мне место, положил лист и ручку на столешницу и велел:
– Пиши.
– Что писать?
– Я, такая-то такая, год и место рождения, паспортные данные, адрес, где учишься, все, в общем, сегодня примерно в такое-то время оказалась под окнами дома пятьдесят по улице Готвальда, потому что… Пишешь причину. И дальше, когда из окна квартиры выпал мобильный, подумала, что телефон уронил ребенок, и подняла его с целью вернуть владельцу. О том, что в этот момент в квартире проходило задержание, не знала. Точка.
– А теперь все то же, но медленно, – пробурчала я.
Вздохнула, взяла ручку и принялась писать опус, когда дверь в кабинет распахнулась и вошел незнакомый мне мужчина в штатском.
– Взяли? – спросил он.
Осмотрелся, заметил меня и выдал:
– Леха, я не понял, ты у нас без году неделя, но почему всех красавиц отправляют к тебе? Непорядок. Милая барышня, у вас проблемы? Котика потеряли? Кто-то обидел? Я могу принять заявление, у меня большой опыт.
И пока я соображала, как не обидеть еще одного оперуполномоченного конкретного отделения, второй опер взял свободный стул, сел напротив и наконец обратил внимание на мой лоб:
– Вас ударили? Кто? Муж? Парень?
– Мяч! – голос Римира разрезал пространство, я подпрыгнула на месте, Леха тихой мышкой сел за стол, а любвеобильный и пока не обиженный мной опер напрягся.
– Чего?
– Мяч, обычный такой, резиновый, – продолжал Римир, занимая собой все пространство.
Он успел снять балаклаву и был без оружия, но в форме, и выглядел так, что мои единороги вместе с бабочками снова пустились танцевать какой-то странный танец пьяных шаманов.
