Она повернула голову, хлопнула ресничками и сама потянулась ко мне. Я прижал ее к груди и почувствовал через ткань, как ее сердце испуганно билось в груди.
Я ж тебя, мартышка, чуть не проглядел когда-то…
От осознания, что на моем месте сейчас мог бы быть кто-то другой, стало дурно. Даже напряжение немного спало и пара умных мыслей в голове завелась.
Например, что кухня – не самое удобное место для поцелуев.
Подхватил ее под бедра, поднял над полом, заставляя обвить меня ногами, и перенес в гостиную, почти не отрываясь от ее губ.
Сел на диван, усаживая Юльку на себя, снова взял за затылок и притянул к своим губам. Кажется, во мне проснулось что-то, чего я раньше не знал. Любовь к поцелуям, например.
Раньше не любил, а от клубнички не оторваться было. А когда она приняла правила игры и стала чуть увереннее на мои поцелуи отвечать, чуть в стратосферу не улетел, хлопая ушами вместо крыльев.
Юлька отстранилась первая. Хватая ртом воздух, она уткнулась носиком мне в шею и дышала так, словно пробежала марафон.
А мне было мало ее. Я хотел большего, но вмешался здравый смысл, который вопил мне в ухо, что она невинна и, наверное, это не так делается.
Я не знал как. У меня никогда девственниц не было; сложилось так в жизни, что опытных выбирал, морочиться не хотел.
Нужно же как-то ее морально подготовить, да? Обговорить все, объяснить ей…
Сам немного обалдел от собственной сознательности, но пугать ее или портить ей первый раз я посчитал преступлением.
Пока думал, перебирал ее кудряшки и понемногу успокаивался. Младший товарищ вошел в положение и мягко упал, давая мне возможность соображать относительно адекватно.
Юлька попыталась пересесть, но я удержал за бедра, заставляя замереть в таком положении сверху.
Потому что хорошо было. Вот так вот просто и хорошо. И уютно.
Я осмотрелся, подхватил маленькую подушку, положил ее в изголовье и лег, укладывая мартышку себе на грудь.
Она не сопротивлялась, но, кажется, стеснялась.
Сейчас надо говорить, да? Обычно женщина после секса любят поболтать, а у Шкоды первый поцелуй случился.
– Юлька, – позвал я.
– М-м-м? – невнятно промычала она, пряча лицо.
Она все еще дрожала, а я решился:
– Мелкая, я серьезно к тебе, понимаешь, о чем я говорю?
Она отрицательно замотала головой.
– В смысле мы теперь вместе, да?
– Да? – переспросила она дрожащим голосом, подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза.
– Да, Юлька! Да!
Юля
Я бы в жизни не смогла внятно объяснить, какой танец у меня в животе в тот день танцевали бабочки с единорогами. Что-то между техно и лезгинкой с элементами русской народной вприсядку.
И улыбку с лица стереть не получалось. И забылось сразу, что утром я больше всего на свете желала его поколотить за ночную выходку.
Отдельно за песни. Нужно ли говорить, что Миру и Лехе до кучи медведь на ушах станцевал что-то из репертуара моих единорогов?
И приятно вчера было, и страшно за него. А вдруг Саша решит написать на Мира заявление в полицию и того выгонят с работы? Или того хуже…
Но, кажется, Римира это волновало в последнюю очередь. Он был абсолютно, непривычно спокоен и такой ласковый… Как кот. Огромный, пушистый, наглый котяра.
Он поудобнее расположил меня у себя на плече, прикрыл глаза и, казалось, даже задремал. А я не могла перестать думать.
Да, мне от радости хотелось петь, танцевать и бегать кругами по потолку. Я знала, что такое секс. И поцелуи.
Но знать в теории – это одно, а испытывать на практике – совсем другое. С человеком, которого я любила, казалось, всю мою сознательную жизнь и который… Был влюблен в меня? Был ведь, да, иначе бы так себя не вел? Не пел мне серенады вчера, вызывая у таксиста культурный музыкальный шок, не стал бы меня защищать и целовать бы тоже не стал.
Я прислушалась к своей интуиции и поняла, что мне абсолютно спокойно. Умиротворенно на душе. А вот телу хотелось движения, поэтому, когда зазвонил мобильный Римира, я первая подскочила и ушла за ним в спальню.
На экране высветилось «Антон».
Римир сел на диване и подмигнул, когда я протянула ему трубку.
– Алло, – хрипло ответил он, – жив, конечно.
Я села рядом, неистово желая послушать, что ему говорят. Вопросительно посмотрела на Соколова, но он только обнял меня за плечи свободной рукой, прижал к себе и продолжал диалог.
– Проблем с клубом не будет, я переговорил с владельцами, все записи с камер с нашими мордами по вчерашнему дню удалят, – лениво отчитывался Антон.
– Спасибо, брат.
– Все? Я тебе больше ничего не должен?
– Что там по нашему делу? – уточнил у него Мир.
– Да пока ничего, заявлений не было, не самим же нам пострадавших искать. Ты как вчера в том клубе оказался-то?
– Не помню, – прокряхтел Мир.
– Ну ты выдал, конечно. Девчонка твоя с тобой? Жива? Ходить может? Красивая она у тебя, – хмыкнул Антон.
Я покраснела, а Мир прижал меня еще теснее и поцеловал в висок.
– Я в курсе, что красивая, – отрезал он. – До связи.
Мир убрал телефон в карман, откинул голову на спинку дивана и тяжело выдохнул:
– Какие планы на вечер?
– Не знаю. Какие? – заинтересовалась я.
– Первое свидание из ста? – хитро уточнил Соколов.
