– Добрый день, месье Пьер, – крикнул он своим серебристым голосом, – вы больше не больны?
– Нет, мой мальчик, спасибо. Я чувствую себя намного лучше. Ну что, рыба сегодня не клюет?
– Это настоящий кошмар, – разочарованно сказал он, проводя рукой по своим густым светлым волосам, – лед тверже камней. Вот смотрите, они скользят по поверхности, не ломая ее. Старый Рук болен, и если я ему ничего не принесу, он может умереть, бедняга.
Мне было не трудно догадаться, к чему эти слова, издалека взывавшие к моей щедрости. Я дал ему одну серебряную монету для старого Рука, а другую для него. Эта расточительность благодетеля вызвала возглас удивления, и глаза мальчишки заблестели от радости. Я передал ему свое письмо, еще раз убедив проявлять максимальную осторожность.
– Ты не знаешь, далеко ли отсюда до Локневинена? – спросил я.
Ребенок на мгновение задумался.
– Честное слово, я там никогда не был. Но я слышал, что это добрые два с половиной лье[25], почти три.
– Ты кого-нибудь знаешь из этих мест, кто мог бы меня туда доставить?
– Как! Вы хотите покинуть поместье?
– Да. Хозяин дал мне два дня отдыха, и я хочу посмотреть город.
– Вы хотите уйти прямо сейчас?
– Да.
– Ждите. У каретного мастера есть экипаж и хорошая лошадь. Он тот, кто отвозит месье Кергена по делам. Но мастер вчера в полдень уехал в город и так и не вернулся. Ах! У старого Клода есть лошадь для мельницы, но у него нет экипажа.
– Неважно, подойдет и одна лошадь.
– Я могу пойти и спросить его, если хотите.
– Нет, я пойду с тобой. Он далеко живет?
– Примерно в получасе ходьбы отсюда. На окраине города.
– Это хорошо. Жди меня в конце ряда каштанов. Встретимся там через десять минут.
Путешествие по суровой и бодрящей сельской местности в сочетании с милой болтовней моего маленького проводника, рассеяло последние оставшиеся следы беспокойства, охватившего меня накануне вечером.
Старый Клод без проблем сдал мне лошадь в аренду на два дня. Его мельница не работала, потому что река замерзла, и я подозреваю, что он был рад, что я буду кормить его животное эти дни.
