– Жан-Мари, – сказал я ему по дороге, – я скоро уеду. Ты проявил много энтузиазма и сообразительности, выполняя мои поручения, поэтому, прежде чем я уйду, я хочу, чтобы у тебя осталась памятная вещица от меня. Но для этого тебе нужно сделать еще кое-что. Слушай внимательно и запоминай, что говорю. С девяти часов вечера до полуночи ты должен стоять наготове на холме, который называется Ла Лавандиер. Тебе надо принести с собой пастуший рог, и, когда увидишь свет в окне над большой елкой, ты должен подуть в рог несколько раз как можно громче.
Ребенок повернулся в седле и посмотрел на меня, широко открыв глаза и рот.
– Ты знаешь, тут потребуется максимальная осторожность. А теперь пообещай мне сделать то, о чем я прошу, и держать это в строжайшем секрете.
– Ах! Боже! – рассмеялся мальчик, – какая у вас странная идея! Но я обещаю, что сделаю все, о чем просите, так что вы можете рассчитывать на меня. Я одолжу большой рог Юдеса Риу, который в ясный день можно услышать на расстоянии лье. В девять часов вечера я выскользну из дома через окно конюшни и доберусь до холма, оттуда мне хорошо будет видна нужная сторона усадьбы. Не волнуйтесь, у меня зоркие глаза, и я смогу увидеть свет.
Мы доехали до конца каштановой аллеи. Я спрыгнул с лошади и помог спуститься Жан-Мари на землю.
– Вот, – сказал я ему, – отдай это старику Клоду за аренду его лошади, а это оставь себе. Если ты хорошо сделаешь то, что я попросил тебя, то получишь десять серебряных монет, подобных этой.
Ошеломленный ребенок разразился потоком благодарности и заверений в преданности делу. А я тем временем, направился в поместье.
<p><strong>Глава X. Укол иглой</strong></p>
Суд первой инстанции по Локневинену
Канцелярия судебного следователя
Прошлой ночью был ужасный шторм. Дул очень сильный ветер, и снежинки, гонимые ураганом, влетали в окно, падая мне на лицо.
Было семь часов вечера, когда я добрался до своего наблюдательного пункта. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я смог различить сквозь снежную завесу и мрак железные ворота сада. Жако бродил, зловеще воя. К счастью, мне удалось украсть из кладовой большой кусок мяса и бросить ему, чтобы он успокоился.
Время шло медленно. Каждая минута казалась столетием. Меня охватила ужасная тоска. Я мысленно обдумывал план поимки бандита и находил в нем несовершенства. Это настораживало меня, не хотелось бы, чтобы убийца снова ускользнул от правосудия.
