Она объезжает вывеску магазина впереди, заезжает на их парковку и выезжает на дорогу. Я замечаю две параллельные полосы грязи на некогда нетронутом газоне магазина. Еще несколько футов, и мы бы врезались в телефонный столб прямо впереди. Я перекрещиваюсь, и Зи делает то же самое.
– Что ж, думаю, теперь мы знаем, почему родителям так важно, чтобы мы получили католическое образование, что они даже построили дурацкую школу, – говорю я, отчаянно пытаясь поднять настроение.
– Стоит извиниться перед ними.
– Тебе? Это
Она поворачивается ко мне:
– О нет. Ты не станешь винить себя за то, что этот придурок оказался злом во плоти.
– Но я чувствовала, что что-то не так. И Рейдж.
– Так! Рейдж просто ревновал, потому что хочет сам тебя заполучить.
– Ты знала, что я ему нравлюсь?
Она усмехается:
– С тех пор, как нам исполнилось шесть лет. Ты правда никогда не замечала?
Я делаю глубокий вдох.
– Я не знаю, может быть, неосознанно. Он всегда был таким близким другом. И честно? Это значило для меня больше.
– Что ж, все отношения развиваются.
Я кладу свою руку поверх ее, лежащей на руле, и сжимаю.
– Кстати говоря, спасибо тебе за то, что была моим напарником сегодня вечером.
– Я же сказала, что всегда буду рядом.
Она обхватывает мою руку своей, и я чувствую очередной прилив благодарности. Стоит признать, что есть больше чем тень сомнения в том, что в Лос-Анджелесе я найду таких друзей.
Когда я убираю руку, Зи говорит:
– Наверное, нам стоит назначить еще одно утреннее собрание на завтра.
– Думаешь?
А затем я начинаю смеяться. Громко. Зи вскоре присоединяется, и от смеха у нас выступают слезы на глазах. Ей приходится съехать на обочину, чтобы мы снова не врезались. Мы смеемся так сильно, что нам становится трудно дышать, и мы сидим там, на спящей главной улице Стоу, пока это не проходит, а мы не успокаиваемся – мы все еще измучены, но теперь спокойны.
– Давай лучше утром напишем ребятам. Кому-то надо немного поспать, – говорит Зи, откидываясь на подголовник.
– Согласна. Нам нужен план, а я понятия не имею, с чего начать.
Она улыбается:
– Для этого у тебя есть Воинство. Мы выясним все вместе.
Когда Зи привозит меня домой, я надеюсь, что абуэла догадалась о моем побеге и сейчас караулит, сидя в кресле, но в гостиной пусто и безжизненно.
Я иду в ее спальню и осторожно приоткрываю дверь – она крепко спит. Я на носочках подхожу к ее кровати и сажусь рядом. Она выглядит такой хрупкой, когда спит, ее лицо расслаблено. Я кладу руку ей на плечо и слегка трясу.
– Абуэла?
Тишина. Мое сердце пропускает удар. Она никогда не спит так крепко.
– Абуэла, – снова зову я. Она не двигается. Волна отчаяния обрушивается на меня, и я хватаю бабушку за оба плеча. Нет. Этого не может быть.
– Абуэла!
Тихий стон. Легкое движение век.
Мое дыхание учащается.
Она медленно просыпается, хотя выглядит так, будто выныривает из глубокой воды. Я испытываю такое облегчение, что начинаю рыдать. В последний раз я так плакала, будучи совсем маленькой, когда ребенок на детской площадке назвал меня сиротой.
Теперь абуэла окончательно просыпается, и я вижу, как напугала ее.
– Мигуэла? ¿Qué pasó? Ты ранена? – Она резко садится, обхватывает мое лицо ладонями и внимательно осматривает.
Я киваю, но эмоции так меня переполняют, что я роняю голову ей на колени и продолжаю рыдать.
Она гладит меня по волосам, нежно укачивая нас обеих.
Постепенно мой плач стихает, и я чувствую, что прихожу в себя, хотя грудь кажется пустой, будто из меня вытащили внутренности.
Бабушка стирает слезы с моих щек.
– Мигуэла, все будет хорошо.
– Нет, абуэла. Все рушится.
– С чего ты это взяла, m’ija?
Я шмыгаю носом и сажусь.
– Я понимаю, что в это трудно поверить, но Сэм, парень, с которым я встречалась, сын дьявола.
Она откидывается на спинку кровати, ее руки слегка дрожат.
– Protegenos, Dios[35] . – С этими словами она осеняет себя крестным знамением.
Кажется, она спокойно это восприняла.
– Сегодня мы с Зи поехали к его дому. Мы видели, как он и его сестра Рона принесли животное в жертву перед толпой демонов и других жутких существ.
Вспышка паники мелькает в ее глазах.
– Они видели вас?
– Нет.
– Ох, слава богу.
– Абуэла, прости меня. До сегодняшнего дня я не понимала, кто он на самом деле. Ты пыталась предупредить меня, но я не слушала тебя. Он манил меня с первой нашей встречи в церкви!
Абуэла хмурится:
– Он был в церкви?
– Нет, стоял снаружи.
Она кивает:
– Потому что он не может войти. У него нет сил на Священной земле. Если переступит порог, то сгорит.
– Что-то подсказывает мне, что ты узнала это не из Библии.
Она вздыхает:
– Мигуэла, пришла пора рассказать о том, кем была твоя мать. И кем являешься
Я внутренне готовлюсь к тому, что сейчас услышу. Всю жизнь я ждала этого.
