Стоп, окно не разбито и… почему ковер мокрый? Я смотрю вниз и вижу разбитый на миллион осколков аквариум Челюсти, а сама рыбка находится в другой стороне комнаты, почти у двери, бешено размахивая телом и хватая ртом воздух. Я кричу:
– Все в порядке, абуэла. Я сейчас вернусь!
Я смотрю на Челюсти.
– Ты, маленький кусок дерьма. Ты
Двадцать минут я убираю стекло и вытираю ковер. Когда я заканчиваю, ковер все еще мокрый и пахнет рыбой, но это лучшее, что я могу сделать.
Я возвращаюсь в спальню абуэлы и нахожу ее крепко спящей сидя, она даже уронила подбородок на грудь. Я осторожно перекладываю ее, пока она не устраивается удобно, и накрываю одеялом. Потом я сама опускаюсь на кровать, кладу руку ей на талию и засыпаю рядом.
Боже! Меня будит пронзительный звон. Я осматриваюсь и вижу старомодный заводной будильник абуэлы, дребезжащий на прикроватной тумбочке. Я отключаю его и оглядываюсь по сторонам. Бабушка ушла, на мне все еще грязные джинсы, а на подушке – слюни. Я шаркаю на кухню и нахожу записку с маленькой белой книжечкой под ней.
Я осторожно беру в руки книгу в кожаном переплете с золотыми петлями и богато украшенной защелкой. Затем открываю ее и переворачиваю тонкие, похожие на пергамент, страницы.
Она на испанском, края каждой страницы отделаны ярко-желтым золотом.
Семейная реликвия.
Видит Бог, это семейная реликвия моей матери. Об этом спрашивал Сэм?
Я открываю обложку и вижу на внутренней стороне какие-то слова, сердце бешено колотится. Это ее почерк. Это почерк моей матери. Ее имя, а ниже:
Мигуэла, доверься своей силе.
– Огонь – это ключ? – шепчу я. – Что это значит?
Я крепко прижимаю книгу к груди. Я улыбаюсь, но по щекам катятся слезы. Я иду в комнату, беру рюкзак и аккуратно кладу в него Библию. Надежно уложив вещи, начинаю собирать форму. Я замечаю, что Челюсти бросает на меня испепеляющий взгляд из миски, и показываю ему язык. Когда я снимаю толстовку, цепочка на шее приподнимается, а затем с тихим звоном опускается на грудь.
Зи заезжает за мной, но я не рассказываю ей в машине о разговоре с абуэлой. Я предпочитаю сделать это только один раз, когда мы встретимся с Барри и Рейджем. Кроме того, Зи явно так же рассеянна, как и я. Посмотрев на телефон, я вижу там дюжину сообщений от Сэма с просьбой встретиться сегодня. Я выключаю его.
Мы приезжаем в «МакКарти», заведение для завтраков рядом с кинотеатром, и я с облегчением вижу, что этим утром там тихо. Парни уже сидят за нашим любимым столиком. Все мы выглядим потрепанными, с кругами под глазами. Рейдж и Барри смотрят на кофе, словно в его молочной поверхности найдутся ответы.
Я сажусь рядом с Рейджем.
– Вы в порядке?
Барри проводит руками по лицу.
– Не могу выбросить из головы наш разговор в амбаре. Видения Зи словно завладели моими снами.
Рейдж поднимает взгляд.
– И моими.
Они оба смотрят на меня:
– Мика, что происходит?
Я призываю их наклониться и затем без притворства и отговорок просто рассказываю обо всем.
– Вчера ночью мы с Зи выяснили, что Сэм и его сестра – отпрыски Сатаны, и, как ты, Барри, уже выяснил, они пришли за мной, потому что… я потомок святого Михаила и представляю для них какую-то угрозу. – Последнюю часть я просто выпаливаю на одном дыхании.
Зи откидывается на спинку стула.
– Что? Когда ты это узнала?
– Вернувшись вчера домой, я поговорила с абуэлой, и она передала мне этот маленький лакомый кусочек.
Они смотрят на меня с открытыми ртами. Рейдж слегка кашляет и нарушает тишину:
– Ты имеешь в виду архангела Михаила, вождя воинства ангелов? Этого святого Михаила?
Я медленно киваю:
– И… кажется, я унаследовала семейное дело в виде борьбы со злом. Поэтому я стала быстрее и сильнее.
– Да! – Барри поднимает руку, чтобы дать мне пять. – Нужен напарник?
