– Теперь все становится на свои места. – Я закрыла ноутбук и стала быстро ходить по комнате от окна к дивану и обратно. А Коля вышел из своего полулежащего положения и внимательно за мной наблюдал, пока я излагала мысли вслух. – Бабушка извинялась за то, что скрыла факт моего существования. Поэтому дедушка не отправлял письма, в которых рассказывает обо мне. Поэтому родители меня не искали. Еще ясно, что у бабушки есть номер маминого телефона, а дедушка знал ее адрес. Если бабушка не поделится номером, то можно попробовать найти один из конвертов, в которых мама присылала фотографии. Только я не понимаю, почему…
– Оказывается, этот выпуск был последним перед тем, когда программу закрыли. Думаю, Саша пришла на эфир вопреки воле родителей, потому что мама, скорее всего, не хотела, чтобы эта история всплыла. Может, планировала как-то найти тебя самостоятельно, но до сих пор не смогла.
– Это ведь было бы не так сложно. И неужели у нее не было друзей, которые могли бы заметить, что в семье маминых родителей растет очень похожая на нее девочка, и рассказать об этом?
– Может, они просто не пересекались? Были из разных кругов? И твоя мама могла не оставить им контакт для связи после того, как они бежали. Не хотела, чтобы бабушка их нашла.
– Но у бабушки есть ее номер.
– Как долго? Мы не знаем.
– У меня есть основания полагать, что про Крым она знала уже семь лет назад, если не больше.
– Ну вот, «если». Мы не можем знать наверняка.
– Ты можешь чем-то оправдать то, что сделала бабушка?
– Нет. А ты?
– Тоже нет. Но знаешь, я злилась на нее слишком долго. Почти всю сознательную жизнь. И это время не изменить: оно такое, каким было, и останется таким навсегда. А бабушка… я ее не понимаю. Но сейчас она сожалеет, что так вышло. И этого мне достаточно.
Колин усталый взгляд прояснился. Друг встал со своего кресла и оперся на стену рядом с ним, заложив руки за спину и отслеживая каждое мое движение. Наверное, не привык, что я перестала демонизировать бабулю.
Я все так же продолжаю мельтешить у него перед глазами, иногда останавливаясь на фразу-другую.
– Дальше в видео Саша еще рассказывает, что ваша мама приезжала на похороны Ефима Кузьмича и надеялась увидеть тебя, поговорить, предложить уехать в Крым. Но на похороны ты не пришла. Тогда ни твоя бабушка, ни даже я, если бы меня кто-то посвятил в ситуацию, не могли до тебя дозвониться. Ты же тогда больше месяца была без телефона, у тебя его как раз украли. И ты переехала. Видимо, и визит твоей мамы в наш город, и время, когда сотрудники программы искали о тебе информацию, совпали с этим периодом. У меня еще есть подозрение, что тебя в принципе искали не очень хорошо. Может, потому что спешили сделать последний выпуск и закрыться. Или у них уже тогда толком не оставалось финансирования.
– И никто не сказал мне об этом выпуске! Что, никто из наших знакомых его не видел?
– Мне странно, что никакая местная скандальная газетенка не взялась раскручивать эту тему. Уж они-то тебя нашли бы. Правда в том, что мы такие газеты не читаем. Но если бы там было опубликовано что-то такое, это вряд ли прошло бы мимо нас, потому что твою бабушку и тебя накрыло бы информационной волной. Может быть, вас «спасло» то, что эта программа сейчас непопулярна. Поэтому ее и закрыли в конце концов. А по поводу контактов твоей мамы не беспокойся.
– В смысле? – Я остановилась в шаге от Коли.
– Тебе не придется выпрашивать их у бабушки или искать где бы то ни было. Потому что я уже списался с бывшим координатором «Жду тебя» и узнал, как ты можешь связаться со своей семьей.
У Коли в глазах загорелся самодовольный огонек. Несмотря на всю холодность, которую проявлял сегодня мой друг, я больше не могла сдерживать свои эмоции. Да и не успела понять, что творю, когда накинулась на него с объятиями. Это даже ошарашило Колю. А когда я неожиданно для нас обоих прильнула губами к его губам, то время будто остановилось…
Коля не ответил на поцелуй, хотя и не оттолкнул меня. Дежавю какое-то. Ну да, демон в похожей ситуации повел себя так же.
Кажется, мой поступок шокировал Колю еще больше, чем меня все то, что я сегодня узнала о своей семье. Делаем поправку на то, что я за последнее время привыкла к обилию сильных эмоций, радостных и не очень. А Коля – нет.
Делаю шаг назад. Всматриваюсь в его лицо. Он растерян. Или напуган? Прости господи. Не понимаю.
Казалось бы, напортачить еще больше и нельзя. Но у меня получилось:
– Я… кажется, я люблю тебя.
Коля только сильнее вжался в стену и будто стал приподниматься на цыпочках. Шагнуть назад в стену он не может, это же не платформа девять и три четверти. А так Коля становится еще выше, и его лицо отдаляется от меня. Тут уже никак не допрыгну и не поцелую.
Я решила уходить, не попрощавшись. Что еще тут можно сказать? Я и так сказала слишком много. Целых три слова, которые говорить было не надо. Или лишним было только «кажется»? Всю необходимую информацию Коля мне передаст и так. В этом я уверена.
