– Я хотел сказать, что Николай – отличный парень. Но поймите меня правильно: он обычный человек. Для вас, конечно, особенный. Но в общем и целом – обычный. Даже вы в той или иной степени обычная. Но для меня-то, конечно, особенная. А для Николая – тем более.
Мне нравится думать, что все люди – необычные. Если «необычность» – общая черта, то она становится тем, что нас роднит. Все мы необычные, и это до обыденного нормально. Уникальные снежинки, которых аж восемь миллиардов человек. Есть похожие люди и судьбы. Есть общие ценности, схожие мысли. Но стопроцентно идентичных нет. Даже если речь о близнецах, которые в одно время познакомились и полюбили другую пару близнецов, в одно время поженились и родили детей. Один из пары все равно будет смотреть на мир слева, а другой – справа. И мысли у них уж точно не одинаковые все время, как бы легко самые чуткие из близнецов ни научились общаться без слов.
– Звучит как ода человеколюбию.
А тебя не за любовь к людям сослали на Землю?
– Милая, это не моя история. Если ты и права, то это было в те времена, которых не помню даже я. Насколько мне известно, я изначально принадлежал вашему миру.
Это благодаря твоим фокусам я не просто поковыляла, а убежала из ЗАГСа?
– Не без этого. Но мне больше нравится называть такие вещи чудесами, а не фокусами.
А что, если ты и есть Бог? Тот, кто способен стать другом любому человеку. Кто поможет, направит. Не смейся! Ты же сам говоришь, что не знаешь наверняка. Я вполне допускаю, что Бог может спокойно перемещаться между поднебесной, миром людей и маленьким, но вместительным филиалом ада, о котором ты мне рассказывал. Бог может все. Да, ты условно бесплотный. Но я вижу, что будь у тебя сердце, оно бы разорвалось от того, сколько несчастных, грустных людей ты видишь. И ты слышал песню One of Us, которую исполнила Джоан Осборн?
– Это тоже классика. Но, дорогая моя. Если бы все было так, как вы подозреваете, то это не навело бы вас на мысль, что обращаться к Богу на «ты» – некоторая дерзость?
Ни разу. Ведь мы обращаемся к Богу как к себе. Все, что ты знаешь про себя в самой глубине своей души, то знает Бог. И даже больше. К нему обращаешься как к самому близкому другу. А в молитвах как? «Да святится имя Твое, да пребудет Царствие Твое». Было бы странно обращаться к Богу на «вы», если он создал нас по своему образу и подобию. Как будто бы равными. Люди – творцы своей жизни. И Бог – Творец. Это тоже то, что нас объединяет. Когда мы отвлекаемся от будничных забот, чтобы заняться творчеством, то тоже становимся ближе к Богу. У нас появляется шанс сделать что-то вечное. Или для других, или для себя. Даже если сделанное осталось при тебе и ты не помог этим творчеством никому, кроме себя, это уже дорогого стоит. Это пусть крохотный, но вклад в вечность.
Поэтому, даже если ты и есть Бог, я продолжу обращаться к тебе на «ты».
– А вы точно не православная?
Ах-хах. Давай скажем, что я отношу себя к православной культуре, в которой выросла. Но ты же помнишь: я не так категорична, как большинство наших служителей церкви и «истинно православные люди». Я уважаю любую веру, к которой не примешано сектантство. Но когда люди грешат направо и налево, живут не по-божески, а потом замаливают грехи в храме, чтобы выйти из-под его купола и снова начать грешить, я этого не понимаю. И про уважение к верованиям давай лучше так: я уважаю любого человека, к какой бы вере он себя ни относил. Или если это атеист, агностик. Главное условие – чтобы этот человек жил по-божески. То есть по-человечески. А сама я верю, что Бог просто есть. И он есть любовь. И он живет в каждом из нас. Может, ты – это Бог, который проснулся во мне, а потом «просто» вышел за мои границы.
– И еще ты веришь, что Бог – один, но представители разных религий увидели его по-разному.
И отчасти наделили его разными свойствами. Да, все верно.
– Кроме того, ты думаешь, что с потенциальным божеством лучше все-таки говорить о высоком, а не о делах девичьих.
Не совсем. Но сейчас хочется о высоком. Как-никак это такой период, когда я многое переосмысливаю в жизни. Оказывается, я люблю не одного человека, а другого. Оказывается, у меня есть родители и даже сестра. И никто из них от меня не отказывался. Они просто не знали о моем существовании. Еще я очень, очень долго демонизировала – тут ты как демон давай без обид – своих бабушку с дедушкой. Может, даже вполне заслуженно: оба они сделали много вещей, которые нельзя оправдать. Но они меня тоже по-своему любили все это время. И если с бабушкой я еще могу прийти к чему-то хорошему, настоящему в отношениях, то с дедушкой – уже нет. И в конце концов, я даже перед собой притворялась кем-то другим. Теперь же стараюсь быть искренней и с собой, и с окружающими. А об отношениях с Колей я лучше поговорю с ним самим.
– И тебе очень скоро представится такая возможность. С добрым утром, дитя мое.
Дзынь. Дзынь.
Он снова со мной на «ты!».
Дзынь. Дзынь.
Он и правда… или он так шутит?
Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь!
– Минуточку, я иду!
