Но не успел Коля принести мне нарезку, как в дверь позвонили.
– Коль, ну кто там? Доставку еще заказал, что ли?
– Прости, я впустил ее.
После этих слов я подскочила на кровати как ошпаренная, но быстро включила голову и сделала равнодушный вид. Бабушка зашла в комнату, как барыня в сарай. Губы поджаты, подбородок поднят. Волосы не видно под модным миниатюрным тюрбаном. Овал лица стекает вниз, но для своих семидесяти шести бабушка выглядит аномально хорошо. Я бы сказала, максимум на шестьдесят. Приверженность ЗОЖ и дисциплинированность делают свое дело. И одевается бабуля не молодясь, но по-современному. Носит наряды всего на один размер больше, чем я. Сегодня вот закрытая блузка и юбка-карандаш чуть ниже колена. Тотал-бордо. О возрасте говорят только небольшая сгорбленность и пигментные пятна на коже.
– Николай, будь добр оставить нас тет-а-тет.
– Конечно, Зинаида Владиленовна.
Я с удивлением смотрю на друга, который выходит из комнаты, глядя в пол. За пару минут он словно превратился в пажа в собственном доме. Бабушка поставила табуретку рядом с диваном и села так, что ее лицо оказалось затененным. Она закрыла мне солнце.
– Хороший воспитанный мальчик. Не то что некоторые.
– Ну да, я же не мальчик.
– Опять дерзость. – Бабушка не повышает голос, не меняется в лице и не выходит из себя, но в каждом слове я чувствую укор. Каждая фраза тяжела, как мешок с камнями. – Ты со мной даже не поздоровалась. И отец Лука говорит, что больше года не видел тебя в храме. Ты что себе позволяешь вообще? О чем думаешь? Мало того, что год с лишним болталась непонятно где. Так еще и по облезлым травмпунктам шастала, хотя у нас есть проверенный травматолог.
– Чем тебе не по нраву травмпункт, в котором мне помогли, если у тебя и там связи есть?
– Тебе ли не знать, что у меня везде есть связи. Дедушка – генерал, бабушка – глава областной СЭС. Не криви мордашку, в мои времена это еще так называлось. Ты никогда не знала ни нужды, ни горя. Даже в детстве ни разу не стояла в очереди ни в магазине, ни в поликлинике. Да ты и понятия не имела, что такое поликлиника, обычная школа или общественный транспорт. Только платные доктора. Гимназия. Свой водитель. А кто нанимал тебе лучших тренеров, покупал дорогие туфли и костюмы для выступлений?
– Вот за танцы в моей жизни, конечно, спасибо. И что у меня не было детства.
– Дрянь неблагодарная. Мы дали тебе все, в чем ты нуждалась. Воспитали. Нанимали лучших репетиторов, чтобы ты смогла подготовиться к поступлению и учебе на юридическом. А ты?
– Ну, а зачем вы меня вообще на танцы отдавали?
– Чтобы ты сбросила весь свой жир и перестала быть похожей на свиноматку. Кто же мог подумать, что ты сбежишь из лучшего в городе вуза на свои танцульки. Это ты своими выходками деда убила. Святой был человек.
– И со всей святостью оставил мне на пятой точке два шрама от бляшки ремня.
– Потому что сама виновата. Два по ОБЖ – стыдоба!
– У нас просто учитель был конченый. А ты стояла и смотрела. И мне нельзя было даже заплакать в голос, потому что тогда побои усилились бы. Да и вообще. Кто сказал, что у дедушки сердце сдало из-за моего первого в жизни акта непослушания, а не из-за того, что он жрал соль ложками и хлестал коньяк, как березовый сок?
– Твою мать мы растили по-другому, и что в итоге? Родила от какого-то… не пойми кого, прости господи.
– О-о, ты вспомнила про моих родителей. Скажи, а как так получилось, что я их не видела ни разу в жизни?
– Про родителей ты сама прекрасно знаешь: твоя мать умерла при родах, а отцу ты не нужна.
– Это вы так говорите.
– Если бы не доброта Ефима Кузьмича, ты бы вообще не родилась. Говорю же, святой был человек и дочь любил до беспамятства. А я советовала твоей матери сделать аборт. Но дед вмешался.
– Мать, мать. Твоя дочь, между прочим.
– После такого она мне больше не дочь. Не так я ее воспитывала, чтобы дитя в подоле принести. Сама-то не беременная еще? То с одним мужиком спишь, то, вон, в кровати у другого распласталась. Второго спального места я здесь что-то не наблюдаю. Пойми ты наконец, что такие мужчины тебе не нужны. Каждый из них просто ребенок во взрослом теле, с недюжей силой и плотскими желаниями, которые они ставят во главу угла. Твой дедушка среди них сильно выделялся, да и Николай – более-менее приличный человек. А вот про твоего танцора я такого сказать не могу. Выскочка какая-то…
– К твоему сведению, мы расстались. Ох уж да, он не такой «святой человек», как дедушка. И что-то не верится, что к маме вы были добрее, чем ко мне.
– У нее была лучшая няня!
– А ты еще говорила, что сама ее воспитывала. И вообще, ба, ты зачем пришла? Душу мне потравить?
– Только потому, что мне на тебя не наплевать.
– Неочевидно.
– Где это видано, чтобы внучка Беловых жила в нищете? В квартире с голыми стенами. Не имея возможности даже купить себе ортез. Кстати, я его привезла и оставила в коридоре.
– Мне от тебя никакие подачки не нужны.
– Тогда я заставлю Николая забрать его.
– Ну и будет стоять здесь как элемент декора. Носить я его не собираюсь, мне и с моим сапожком хорошо.
