Ладный костерок, собранный ребятами, Варя со второй попытки разожгла выколдованным огоньком. Высохший под палящим солнцем ковыль тут же занялся, обнял жарким пламенем уложенные шалашиком дрова. Парни чуть воспрянули духом, когда Варежка достала из свертка промасленной бумаги румяные копченые ребрышки, тщательно упакованные Лёхой прошлым вечером.
- Варь, я там где-то сыр укладывала, - устало сказала Яська, у которой снова разболелась голова. - Белый такой пакетик.
Найденный сыр, к превеликому сожалению, не вынес испытания дневной жарой. Поверхность его покрылась скользкой липкой плёнкой, сыр издавал тухлый запах прелости и плесени. Яська, и до того с трудом боровшаяся с тошнотой, не выдержала и убежала за камень.
- Варь, - откашлялся Лёха. - Я там винчика с ужина прихватил. Налей, а?
Тима с Варежкой переглянулись.
- Не стоит, Лёх, - покачал головой Тимоха. - Завтра долгая дорога, ни к чему тебе похмелье.
- Романов, я не понимаю, ты мне мама что ли? - неожиданно возмутился Лёха. - Бухло, похмелье - пофиг! Ни лучше, ни хуже не станет. Наливай, Варюх.
- Лёша, не надо. Воды очень мало. Тебе с утра пить захочется.
- Помянуть бы надо, народ. Хоронить, конечно, некого, а вот помянуть надо. Наливай, Варюх.
- Не буду я живых поминать! Тим, дай ему в бубен! Алёнка жива!
- Лё-ё-ёш... Пойдем спать, а? - вернувшаяся Яська вытирала ладошкой взмокший лоб. - Ну пойдем уже, а?
Парень устало вздохнул и ушёл к сестре. Свернувшись калачиком на расстеленном покрывале, Лёха почти моментально погрузился в чуткий беспокойный сон. Варя с Тимохой подбросили дров в затухающий костер и улеглись рядом с семейством Голицыных.
Тимофей разбудил всех за пару часов до рассвета. Небо на востоке посветлело. Звезды таяли на бездонном куполе неба.
- Мы не на Земле, - констатировала Варя, разглядывая незнакомые созвездия. - Все-таки мы не на Земле. Нас опять куда-то занесло.
Дрожа от утреннего холода, подростки быстро собрались и в зыбком предрассветном полумраке двинулись на север, в сторону далеких, но отлично видимых гор. Шли быстро, ходко. Молодые организмы за несколько часов сна почти полностью восстановили утраченную за день энергию. На ходу ребята немного подкрепились копчёностями, оставшимися с ужина.
Лёха, угрюмо нахмурившись, вёл группу вперед, девочки держались чуть приотстав, а Тимоха, как самый сильный и тренированный, замыкал шествие. На рассвете потеплело; раскинувшуюся вокруг каменистую равнину стало видно гораздо лучше. Лёха, не оглядываясь, пёр вперед, взяв достаточно быстрый темп. Через пару часов, когда восходящее солнце окрасило местность нежным кирпично-розовым светом, Яська стала спотыкаться. Еще через три часа бешеной гонки девочка остановилась, не в силах сделать ещё хоть шаг.
- Лё-ё-ёш, подожди. Давай передохнём!
- Соберись, мелкая! Кому сейчас легко? - рявкнул, не оборачиваясь, парень. - Чем больше пройдем, тем меньше останется.
- Лё-ёш! Я устала. У меня голова болит.
- Не ной, я сказал!!
- Лёх, притормози! - глухо проворчал Тимоха, с тревогой глядя на Яську, бессильно присевшую у невысокого валуна.
- Максимум через час станет слишком жарко, - прикрыв глаза, информировала Варежка, рядом с Яськой привалившись к камню. - Вчера мы все были заряжены адреналином, поэтому и смогли проблуждать весь день. Сегодня такой фокус не удастся. Надо подумать об укрытии. На такой жаре мы теряем слишком много влаги.
- Это тебе в Академии Юных Сурков рассказали? - недовольно буркнул Лёха и, увидев, что кроме него никто не двигается, остановился. - Или в воскресной школе бойскаутов? Ой, простите, не прав! Гёрлскаутов! О! А, может, ты Беара Грилза обсмотрелась?
Варя нахмурилась, взглядом остановила заворчавшего было Тимоху, вскочила, уперев руки в боки, и, копируя сестру, рявкнула:
- Голицын, ты охренел?! У тебя совесть есть?! Ты один, бля, в трауре?! - девушка, с каждым словом повышала голос, наступая на Лёху. - Это я должна кричать и плакать! Это смерть МОЕЙ сестры мы все видели! А твоя сестра, мудила ты эгоистичный, жива! И рядом! Какого хрена ты изображаешь вселенскую скорбь, а? Кто за Яськой присмотрит, пока ты страдать собираешься?! Хрен ли ты только о себе, несчастном, думаешь?!!
Варежка подошла вплотную к Лёхе и, мгновенно снизив громкость, зло зашипела почти в лицо:
- А если что-то случится, а? Нет, не с тобой, а с Ясей. Что ты потом маме скажешь, а? Извини, мол, мамуля, был в трауре по чужой девочке, а за сестрой не досмотрел. А ты не сердись, мам! Не кричи! Мне ж простительно! Я ж страдал!!! Тьфу, бля!
Девушка развернулась и, сунув руки в карманы, вернулась к камню, у которого изумленными истуканами застыли Яська с Тимофеем.
Лёха виновато сгорбился, заблестевшими глазами обвел компанию и неловко махнул рукой куда-то себе за спину.
- Там... это... впереди две каменюки здоровые... метров триста ещё пройти... можно клеёнку натянуть... или покрывало... тень сделать...
Варя поднялась, потянула за руку Яську, бросила угрюмый взгляд на Тимоху и молча двинулась в указанном направлении.
