Небольшой ресторанчик, похожий на тот, где прошло их первое свидание, был заполнен до отказа: по углам ютились молодые компании, шумно обсуждавшие свои темы, пошучивая и потискивая раскрасневшихся в душном помещении девушек, одетых тепло по случаю погоды; вдоль окон сидели люди посерьёзней, после рабочего дня проводя время в разговорах о делах и отдыхе, в отличии от первых они больше не пили, а ели; в центре зала за двухместными столиками расположилось несколько разно– и однополых пар возрастом от 30 до 50, друзей, совместно коротающих вечер; за стойкой бара уместились две молодые женщины и мужчина средних лет – одна оживлённо болтала по телефону, другая не менее оживлённо копалась в сумочке, напротив неё стоял бармен, видимо, та искала кошелёк, чтобы расплатиться, а мужчина весь погрузился в планшет. Когда Аркадий вошёл в ресторан, внезапно удивился тому, как он здесь очутился – до того сильно был занят собственными мыслями, – вопросительно посмотрел на Машу, но она его не поняла.
– Вижу, что нет свободных столиков, обычно здесь не так многолюдно. Наверно, из-за погоды. Давай посидим за стойкой, может, что-то освободится. Я, по крайней мере, больше не хочу никуда ехать, я устала и проголодалась, – она была раздосадована, что взяла инициативу в свои руки и у неё ничего не получилось.
Сели в баре, предупредив официанта, что ждут свободного столика, по очереди сбегали в туалет, выпили по чашке кофе, опять сбегали, но место никак не освобождалось, более того, раза три или четыре в ресторан входили другие парочки, видели, что всё занято, и уходили, а одна, как Маша с Аркадием, решила остаться, и теперь даже за стойкой ощущалась теснота. Девушка раздражалась всё более и более, но теперь из-за нездоровой принципиальности отсюда бы ни за что не ушла. Молодой человек разглядел её отчаянное положение, и хоть ему было совсем не до того, обнял и успокоительно поцеловал в шею, почувствовав под холодным пальто горячее 20-летние девичье тело.
По молодости лет она тут же забыла все неприятности. Стулья у стойки оказались удобными; поскольку вся тревога, которую ощущала Маша, гнездилась лишь у неё внутри, а обстановка вокруг располагала к радушию, перед ней стояла чашка горячего кофе, к тому же рядом сидел любимый человек, девушка успокоилась и вновь нащупала привычную колею праздного достатка и уверенности в себе. Аркадий тоже оценил благоприятность ситуации, и то ли нечаянно, то ли специально проверил на собеседнице некоторые жизненные планы, чтобы убедиться в их правильности.
Столик освободился только через полчаса, один из тех, что стояли посреди зала, и хоть молодым людям никто не мешал, сидеть за ним было неловко. В качестве апперетива Маша заказала салат сплошь из всякой травы, стейк средней прожарки, картофель-фри отчего-то с кисло-сладким соусом, пудинг, судя по всему, лишь для того, чтобы вспомнить свою «английскость», и ещё одну чашку кофе. Ела она сосредоточенно и с удовольствием, ей нравилось есть. Аркадий неожиданно захотел супа с гренками (он не любил супы), гречневой каши со свининой и пива. Потом неторопливо, но неумолимо всё поглотил, рассказывая о своих планах. Его почти не прерывали.
