Маша просьбу не поняла, но исполнила. Она была очень подавлена и на обратном пути не проронила ни слова, а после слов Аркадия стала винить его во всех неприятностях этого дня, напрочь забыв о том, что сама предложила совершить поездку. Леоновское находилось на другом конце города, дорожных пробок на удивление было немного, ехали они быстро, парень безучастно смотрел в окно, девушка не отрывала взгляда от дороги, как все прилежные начинающие водители, но мысли её занимало совсем другое: «Интересно, он хоть понимает, как много я для него сейчас делаю, – она мельком посмотрела на молодого человека. – Любая другая на моём месте высадила бы его вон у той лесополосы со словами: «Дальше – сам». В сущности, он такой же, как и все остальные: немножко эгоист, немножко тюфяк, немножко неряха и любит погулять. Я не ревную, в моё отсутствие пусть делает, что хочет, у нас свободные отношения, – тут Маша вспыхнула как те гвоздики, что она давеча купила на могилу Аркадия Ивановича, болезненно-бардово, не по-девичьи. – Неужели изменяет? Все изменяют, и он наверняка. Какая мерзость, надеюсь, хоть предохраняется. А, впрочем, нет, – она опять мельком посмотрела на Аркадия, – он на это не способен, если только случайно, как у меня с тем блондинчиком. И что за дурацкое предприятие, поехать с девушкой на могилу матери? Как будто одного кладбища в день не достаточно. Он ничего не понимает. Надо будет спросить, много ли девушек прилетало к нему за четыре тысячи километров только по одной просьбе. А как хорошо всё начиналось: спокойный, свободный, высокий, с изюминкой, не такой, как эти расфуфыренные хлыщи, говорит складно и по делу, в меру остроумен, без потуг. Стоило задуматься ещё тогда, когда летом на Сейшелах он не отправился кататься со мной на водных мотоциклах, но тихо улизнул заниматься нырянием с каким-то мужиком из Бреста, а я, как дура прождав его в номере до полудня, в самый солнцепёк потащилась одна. Потом даже не извинился, спокойно признался, что забыл. С посторонним договориться не забыл, не забыл тихо встать, чтобы я не проснулась, ещё затемно, а о том, как я ему все уши прожужжала этими мотоциклами, забыл. Иногда мне кажется, что его изюминка – просто придурь, придумал что-то, чтобы отличаться от других, чем и рад. Но в целом он всё-таки ничего, – она в третий раз вскользь посмотрела на Аркадия, теперь с искоркой в глазах, – просто пока незрелый. И зачем природа так придумала, чтобы девушки созревали раньше парней, из-за чего приходится выбирать между стариками и ровесниками, которые ничего ещё не понимают? Он точно не оценит, как много я сегодня для него сделала. Ладно, буду снисходительной. А, кстати, надо же купить цветы!»
Они почти подъехали к кладбищу, когда Маша выхватила взглядом на обочине белое прямоугольное одноэтажное сооружение с розовой надписью длиною во всю стену, гласящей «Цветы», быстро перестроилась и резко затормозила. Аркадий посмотрел на неё с детским испугом в глазах, она пояснила:
– Надо же купить цветы!
Молодой человек мигом выскочил из машины и исчез в двери под вывеской. Прошло пять минут, потом 10, 15, 20, а он всё не возвращался, Маша начала раздражаться. Наконец парень вышел, держа в руках охапку разноцветных, разнокалиберных роз с выражением горькой обиды на лице; девушка неожиданно прыснула смехом, увидев эту картину в зеркале. Аркадий положил своё приобретение на заднее сидение, и они поехали дальше.
– Она, кажется, любила розы, – пояснил он, – а поштучно их не продавали, пришлось дербанить букеты.
На этот раз могила нашлась быстро. Молодые люди торопливо к ней подошли, постояли пару минут и поспешно вернулись к машине. Для чего была нужна эта поездка, не понятно.
Начало смеркаться. Аркадий чувствовал глубокую неудовлетворённость посещением могилы матери, не так он желал отдать дань памяти, и пообещал себе вскоре сюда вернуться. Он вообще ценил мать больше отца и любого из родственников, поскольку хуже знал и её, и женщин в целом, потому идеализировал образ покойной. Маша заметила разочарование парня и посочувствовала ему. Хоть ей было очень неприятно, но она сама решила, куда ехать дальше, и распланировала сегодняшний вечер. Неприятно потому, что её близость Аркадий воспринимал как должное и ничего не делал для того, чтобы девушка оставалась рядом с ним.
