Ощущение бессмысленности бытия, его бренности и преходящности, знакомо многим, в особенности падка на пессимизм молодёжь, чему благоприятствует и неразвитость мышления, и действительно тяжёлая жизнь, однако со временем неуловимое чувство заполняется конкретным содержанием, теряя абстрактность невежества и тем самым власть над субъектом, перерождаясь в смирение, а в особо удачных случаях в мудрость; деятельность же помогает устроиться достойней. Со Светой произошло нечто подобное, только жизнь оказалась лёгкой, поэтому круг до конца пройден не был, не достигнут надлежащий результат, в её душе всё осталось на прежних местах: отстранённое и бесцельное чувство, гнетущая неопределённость и конкретная жизнь не пересеклись. Странно, но первую настоящую депрессию девушка испытала лишь через год после смерти матери, именно тогда она готовилась к выпускным экзаменам, вследствие чего ей пришлось ходить к репетиторам, которых нанял отец с неожиданной мыслью показать своему чаду, что в жизни не всё даётся легко, и только для этого. Иногда она возвращалась домой сильно затемно с кем-нибудь из знакомых, которых Геннадий Аркадьевич просил подвезти дочь по вполне понятным опасениям, если сам был занят (тогда он ещё не женился повторно), и была вынуждена много общаться с посторонними, не понимая ничего, но явственно ощущая, что её мир уплывает и растворяется в чём-то гораздо большем, чем всё виданное доселе. Потерянность среди людей случается часто, особенно в последнее время, вырождаясь в зрелом возрасте в «здоровый цинизм», не способный на созидание по определению. В конце концов у человека остаётся лишь его повседневная деятельность, смысла у которой нет, а цинизм получает место в собственном «я», довершая раскол между личностью и реальностью.
В будущем Свету ждал этот тривиальный итог, а между тем до смерти матери ребёнок подавал кое-какие надежды. Её застенчивое добродушие тех, кто мог его разглядеть, подкупало целиком и сразу, заставляя искренне симпатизировать растущему человечку, всегда опрятно и неброско одетому и доверчиво смотрящему на окружающий мир глубокими карими глазами. Она бы выросла со спокойным и отзывчивым характером, не столкнувшись с грубостью и жестокостью действительности в раннем возрасте, родители сделали бы для этого всё, отец старался и в одиночку, однако только его усилий оказалось недостаточно, и получилось иначе. Но когда сквозь пелену житейской суеты он заметил, что с дочерью дело не ладно, что она «испортилась», то воспринял своё открытие отстранённо, теоретически и пустил всё на самотёк. Геннадий, научившийся с лёгкостью справляться с трудностями, не знал, как поступить с собственной дочерью. Его успокаивало и то, что отклонения в её поведении казались несущественными, ничем не чреватыми, с ним Света оставалась такой же доверчивой, как и прежде, продолжая слушаться в большом и малом. Зачем было что-то менять?
И до смерти матери девочка училась далеко не блестяще, пусть и прилежно, обещая впоследствии стать доброй женой и заботливой матерью, не более. Никто не задумывался, в том числе и Геннадий Аркадьевич, что теперь она будет лишена и этого скромного шанса, а если бы задумался, то не понял, какая потеря настигнет девочку, не предав её личному счастью должного значения. С самого первого класса, как и большинство ребят, Света посещала школу, абсолютно не понимая, для чего она ей нужна, воспринимала учёбу как тяжёлую повинность, которую взрослые заставляют нести детей, чувствовала, что её насильно вырывают из милого дома, чтобы избавиться на время, на протяжении которого они занимаются тем, в чём младшему поколению участвовать нельзя. Постепенно, конечно, она втянулась в противоестественный ритм насильственного насаждения знаний с постоянным недосыпанием и вечерними бдениями за домашним заданием, но никогда не считала школу основной частью своей жизни, до трагического происшествия главным для неё был дом.
Девочка немного общалась со сверстниками, но с теми, с кем дружила, сходилась слишком легко даже для детского возраста, поэтому искренности в её отношениях с приятелями было мало. Имелись подружки, которые наведывались в гости и к которым Света ходила играть, жившие в одном с ней дворе, через некоторое время появились друзья в школе, в доверчивом детском возрасте и они забредали домой друг к другу после уроков, занимаясь всем, чем ни попадя, лишь бы не делать домашнее задание. Взрослые боялись отпускать детей одних на улицу, так что подобные посиделки их вполне устраивали, волновало только то, что никто из компании не любил учиться, но ведь это так естественно.
