По сути, Света никогда не бывала одна, поскольку дома за ней и братом присматривала мама, а в её отсутствие – одна из бабушек. Брат был бойким и любил гулять, но девочку, если та возвращалась из школы без друзей, заставляли садиться за уроки, чья сложность всё возрастала и возрастала, и она не могла самостоятельно за ней угнаться. В конце концов зубрёжка стала отнимать очень много времени, а результат был посредствен. Долгие часы Света сидела за маленьким письменным столом, впоследствии заменённым на нормальный, или в кресле в своей комнате и делала вид, что учит домашнее задание, вспоминая, как вчера с подружками славно провела время, чем занималась, куда ходила, чего видела и тому подобное, только не решая математику, тренируя правописание, зубря чтение и прочее. Надо сказать, в те несколько лет, которые девочка уже посещала школу, а брат пока нет, Света очень ревновала к его свободе, поскольку он, не зная хлопот, носился на улице, когда хотел, хоть и также был опекаем со всех сторон. Однако эта ревность в конечном итоге не влияла на её отношение к нему, сложившееся ещё в раннем детстве, отношение, по-сестрински нежное.
Единственным воспоминанием детства, которое Света сохранила на протяжении всей жизни, был тот момент, когда новорождённого Аркашу привезли домой. Маленький, как кукла, мальчик, шевелящий ручками и ножками при пеленании, смотрящий вокруг ясными, ничего не понимающими глазами, улыбающийся во весь рот и так же во весь рот кричащий, очаровал свою четырёхлетнюю сестрёнку. Она даже не испытывала ревности к родителей за то, что теперь большая часть их внимания обращена на него. Проведя первые годы жизни единственным ребёнком в семье, проведя их дома, без общения со сверстниками, она инстинктивно ощущала солидарность с матерью в ухаживании за младшим братом, сама ещё мало от него отличаясь своей беспомощностью. Пелёнки в ванной они уже не стирали, поэтому Света неизменно кружилась возле Анны, когда та доставала их из стиральной машины, пытаясь помогать своими маленькими ручками, а потом подавая из таза скрученные, мокрые и тяжёлые, как она их называла, «колбасы», когда женщина развешивала стираное бельё на балконе, неизменно волоча по полу свободный конец и пропитывая влагой другого собственную одежонку. И мать ей это позволяла, ничего не поделаешь, ребёнок старается, хочет помочь, нельзя его одёргивать в проявлении лучших чувств.
К маленькой Свете все относились очень снисходительно, баловали, терпели капризы, коих с возрастом у девочки становилось всё-таки больше, чем у среднестатистической сверстницы, причиной чему являлся и характер Анны, и бережное к ней отношение. Выраженных интересов у всеобщей любимицы не проявилось даже в детстве, единственное, что ей нравилось – играть с куклами, наряжать их, устраивать чаепития и прочее. Во времена её детства ассортимент игрушек для трёхвершковых принцессок не блистал разнообразием, так что на многочисленных одинаковых «пупсах» Свете приходилось использовать всю свою скромную фантазию, благо, времени имелось хоть отбавляй. Никто и не подумал отдать ребёнка в детский сад. Мать не работала, бабка, в честь которой назвали девочку, всегда была под рукой, готовая присмотреть за «своей красавицей» в любую минуту, когда родители вместе куда-нибудь ходили или уезжали на время редких и коротких отпусков отца.
Есть мнение, что общение со сверстниками способствует развитию ребёнка. Те немногочисленные эпизоды на прогулках в парке под присмотром старших, на детской площадке рядом с прежним домом молодой четы Безродновых, на спектаклях для малышей и новогодних утренниках, устраиваемых в театре юного зрителя, когда Света имела возможность подружиться с ребёнком своего возраста, ни к чему не приводили. Она охотно общалась с девочками, хвасталась обилием игрушек, сильно привирая, участвовала в играх, водила хороводы и прочее, но всерьёз ни с кем не подружилась. Более того, дитя просто не понимало, что такое «дружить», не понимало, зачем видеться с другим ребёнком, ведь скромный круг общения, ограничивавшийся семьёй, даже только женской её половиной, вполне удовлетворял потребности этого комнатного цветка, всё остальное казалось излишним. Да, Света чувствовала азарт, прилив энергии и удовольствие от игры с другими ребятами, но глубоко они её не трогали, она не ощущала постоянной потребности в них, ведь рядом всегда была мама.
Расти в одиночестве в большом городе гораздо проще, чем в малом. В большом городе много людей, они быстро сменяют друг друга, не трогая твоего воображения, в малом же ты видишь одних и тех же и со временем начинаешь к ним привыкать.
