Возникла дилемма: проучиться ещё один семестр и потом уйти в декрет или сразу взять академический отпуск, чтобы не отчислили, далее – тем же направлением, но теряя время. Не без участия Елены Борисовны, Аниной матери, выбрали второй вариант. Женщина сама рожала в возрасте, в котором сейчас пребывала её дочь, и прекрасно помнила, как тяжело переносится первая беременность, посему подошла к ситуации с сугубой деловитостью. Сколько они проговорили, сколько провели совместных часов за нездоровым перемалыванием деталей, обсуждением состояния будущей матери, которое и без того оставляло желать много лучшего, а от разговоров становилось ещё хуже, не сосчитать. Мать заставляла Аню вести несуразные дневники беременности, убеждая, что они помогают и отвлекают от мыслей о плохом самочувствии, а дочь её безропотно слушала, однако эффект оказался прямо противоположным, ни о чём кроме своей ноши и предстоящих родильных муках молодая женщина теперь не могла и думать. Лучше бы она проучилась ещё семестр в консерватории, нежели сидела дома и впустую себя травила.
Анна рожала ровно в срок и ровно так, как сама себя настроила, то есть долго и тяжело. Живя с родителями, молодые поначалу не испытали прелестей ухода за новорожденным в полной мере, им их предстояло ощутить с Аркадием, Светлана Савельевна взяла всю возню со своей маленькой тёзкой на себя, сказывалось воспитание в семье военного, и если Геннадий продолжал учиться, то Анна, будучи практически свободной в распоряжении большей частью времени, составлявшего её будни, принялась откровенно скучать. Разрешившись от бремени, она вскоре стала подумывать о возвращении к учёбе, однако его пришлось отложить, им дали отдельную квартиру, не ахти какую, но для молодой семьи вполне сносную (ту, где они впоследствии жили, Геннадий купил гораздо позже на собственные средства). Ремонт и переезд, начало действительно самостоятельной жизни и психологическая ломка от покидания родительского очага, гораздо проще давшаяся Анне, нежели её супругу, поскольку свой отчий дом она уже оставила, надолго заняли мысли женщины, былая скука бесследно прошла. Кроме того, оставшись со своим чадом практически один на один, молодая мать растеряла всё свободное время, и если сначала ей пришлось выполнять несколько простых обязанностей – смена пелёнок, стирка, кормёжка, – то со временем их число не только увеличивалось, но и росло в объёме. Конечно, Светлана Савельевна сильно помогала, время от времени оставаясь ночевать у пары к неудовольствию непонимающего сына, возможно, небезосновательному, Анна временами ленилась, и, когда ребёнок в ней нуждался, слегка терялась, но и бабушке нечем было заняться, так что нести всю полноту ответственности материнства невестке не грозило. Но, что примечательно, её собственная мать редко не ограничивалась только консультациями по телефону. Пусть они жили далеко друг от друга, однако Елена Борисовна сознательно не горела желанием вновь погружаться в отупляющую атмосферу, возникающую вокруг новорождённого, раз окунувшись в неё при воспитании дочери, поскольку утончённая натура образованной бабы плохо переносила натуралистичность обыденной жизни.
