Расстояние полностью

Спецслужбы допрашивали человека по имени Дэниел. Кем он был? Террористом? Предателем? Кем бы он ни был, он должен был заговорить. И срочно. Его пытают, но что-то идет не так, и к делу подключают самого секретного из всех секретных агентов, на которого выходят гражданские. Кэтрин Галлахер обеспечивает медицинскую помощь: поддерживает его жизнеспособность, чтобы день за днем он мог выдерживать жестокие допросы и не умер до тех пор, пока они не получат от него все, что нужно, – умная и амбициозная Кэтрин хорошо умела сохранять людям жизнь. Они точно знали, на какие кнопки нажать, чтобы заставить ее им помогать. Прояви свои лучшие качества, стань полезной стране, выступи против терроризма, и ты увидишь, что мы умеем быть благодарными… На это легко попасться, когда ты уверен, что твои пациенты люди другого сорта.

Кэтрин Галлахер убедила Девлина позволить им воспользоваться его домом. Затем она убила Дэниела и сбежала, оставив Марка все за ней убирать. Поэтому он и не мог обратиться в полицию. У меня есть опыт общения с этими людьми, я знаю их методы. Сотрудничайте с нами, и все будет хорошо. Говорите, и вы часть структуры.

Когда им удается проследить путь Кэтрин до Программы, Девлин связывается с Филдингом и заявляет, что он один из них…

А если я сейчас позвоню Пауэллу? Я читала его досье. Он человек системы, секретный агент. Хорош в разрешении сложных ситуаций, умеет «разгребать дерьмо», как и Йоханссон. За всем этим стоит не он. Ему нужен Нокс, и Пауэлл обещает все что угодно, только чтобы заполучить его. Но сколько бы обещаний ни давал Пауэлл, в тот момент, когда Кэтрин Галлахер окажется под его защитой, начнется обратный отсчет.

Он может сказать мне, что с ней все в порядке, она за границей с новыми документами и возможностью начать новую жизнь, а я никогда не смогу проверить, говорит ли он правду. В одном я абсолютно уверена: доверить ее Пауэллу будет не лучше, чем позволить ей умереть.

А это важно, не так ли?

Разве не это ее ждет? Она нарушила договор со спецслужбами, руководила пытками и убила человека. Не заслужила ли она наказания?

Свяжись с Пауэллом. Действуй.

Я продолжаю сидеть, не шелохнувшись.

Я ведь обещала Йоханссону, что смогу обеспечить ее безопасность. Потому что для него ее спасение – искупление собственной вины за Терри Канлиффа. Голос внутри меня говорит: «Он никогда не узнает». Но об этом буду знать я, а лгать Йоханссону я не хочу.

Но дело не только в этом.

Я мысленно возвращаюсь в комнату со светящимися полосами на стенах. Мужчина по имени Дэниел умер в этой комнате не случайно. И я непременно выясню причину.

Он спит, просыпается, ест и опять засыпает. Кейт наверху в своей комнате; Райли относит ей еду, но не может добиться, чтобы она поела. Йоханссон не поднимался к ней. Он лежит и прислушивается к шорохам и звукам – шагам, скрежету в стене. Однако Кейт делает все молча.

Люди Кийана по-прежнему внизу. Где же Брайс?

Входит Райли.

– А я думал, ты собираешься уходить.

– Жду звонка, – отвечает Йоханссон и снова засыпает. Ему даже снится сон, будто он в клинике, куда только что привезли Терри Канлиффа. Его тело изуродовано, но он не кричит, а выжидательно смотрит на Йоханссона, словно передает себя в его руки, полагается на него, надеется, что он все уладит. От всего происходящего Йоханссон впадает в панику, поскольку понимает, что уже ничего не сможет сделать, в такой ситуации человеку ничем не помочь.

Затем он оказывается в комнате, перед ним мужчина за письменным столом.

Твои способности не подвергаются сомнению.

Он просыпается на вдохе. На часах четыре дня. На улице кто-то кричит.

Затем снизу, из комнаты для ожидания, доносится звонок телефона.

Из окна гостиной даже в темноте видна детская площадка – потертая местами трава, несколько качелей и лесенок, домик, небольшой детский бассейн, стоящий сейчас без воды, на дне лишь дождевые лужицы. Вокруг забор высотой два метра. Тюрьма в тюрьме.

Здание, в котором он находится, соприкасается со стеной за зоной отчуждения. Сюда приходят посетители, сегодня их совсем мало. Напряженные женщины, пытающиеся разговорить своих мужчин, несколько угрюмых детей, непонимающих, зачем их сюда привели, пожилая пара, с широко распахнутыми глазами, полными слез, сидящая напротив молодого парня, должно быть, сына, явно сожалеющего, что они пришли… Напротив Йоханссона – нервный, кажущийся нездоровым Уитман, беспокойно косящийся на охранников. Глядя в сторону, он произносит:

– Она сказала, другого пути нет.

Йоханссон кивает, встает и уходит.

Люди Кийана ждут его на улице, чуть в стороне. Сегодня их четверо: охрана. Брайса и его банды не видно. Интересно, чего они ждут? Всю дорогу до клиники он пытается разглядеть в темноте их лица, но никто так и не появляется.