Рассвет полностью

Сет еле шевелил лапами, когда мы вернулись на границу. Я велел ему спать, и через несколько секунд он уже отключился.

– Опять пойдешь к кровопийцам? – спросила Ли.

– Может быть.

– Тебе трудно там находиться и трудно держаться подальше. Понимаю.

– Знаешь, Ли, я бы на твоем месте хорошенько подумал о своем будущем. В моей голове не останется приятных мыслей, и ты будешь постоянно терпеть мои муки.

Ли ответила на сразу.

– Звучит, конечно, не слишком обнадеживающе. Но я лучше будут терпеть твою боль, чем свою.

– Разумно.

– Я представляю, как тебе будет плохо, Джейкоб. И понимаю это… возможно, даже лучше, чем ты думаешь. Мне не нравится Белла, но она – твой Сэм. Ты никогда ее не получишь, а никто другой тебе не нужен.

Я не смог ответить.

– Тебе труднее, чем мне. Сэм по крайней мере счастлив. Он жив и здоров. Я люблю его настолько, что могу этому радоваться. Я хочу ему добра. – Ли вздохнула. – Просто я не в силах видеть его счастье.

– Нам обязательно об этом говорить?

– По-моему, да. Мне хочется, чтобы ты знал: со мной тебе хуже не будет. Черт, может, я тебе помогу! Я ведь не родилась бездушной мегерой, раньше я была хорошей.

– Что-то не припоминаю.

Мы оба рассмеялись.

– Джейкоб, мне очень жаль, что ты так страдаешь. Жаль, что тебе не становится лучше, только хуже.

– Спасибо, Ли.

Она подумала о том, что было «хуже» – о мрачных картинах в моей голове. Я попытался от нее отгородиться – бесполезно. Ли смогла увидеть все со стороны, и от этого, признаться, мне полегчало. Возможно, через несколько лет я тоже смогу думать, как она.

Ли увидела и забавную сторону моих визитов к вампирам. Ей понравились наши ругачки с Розали: она мысленно захихикала и даже припомнила несколько анекдотов о блондинках, которые могли бы мне пригодиться.

– Знаешь, в чем дикость? – спросила Ли.

– Ну, в нашем положении вообще все дико.

– Я очень хорошо понимаю эту белобрысую ведьму.

На секунду я решил, что Ли просто неудачно пошутила. Но потом, когда я осознал, что она говорит серьезно, меня охватила безудержная ярость. Хорошо, что мы бегаем не вместе. Будь Ли на расстоянии укуса…

– Подожди, я объясню!

– Не хочу даже слушать. Я сваливаю.

– Стой, стой! – взмолилась она, пока я тщетно пытался успокоиться и перевоплотиться. – Ну хватит, Джейк!

– Знаешь, Ли, так ты точно не уговоришь меня остаться с тобой.

– Господи, да чего ты так взбесился! Ты даже не понял, о чем я толкую!

– Ну, и о чем ты толкуешь?

Тут она снова превратилась в измученную и озлобленную Ли, которую я знал.

– О том, каково это – чувствовать себя генетическим тупиком.

Злоба в ее словах сбила меня с толку. Я не ожидал, что кто-то может разозлиться больше, чем я.

– Не понимаю.

– Понял бы, если бы не был таким же, как остальные. Если бы мои «женские причуды», – эти слова она подумала особенно ядовито, – не пугали бы тебя до чертиков, как всех тупых самцов, и ты бы хоть раз задумался о том, что это значит!

– О…

Что ж, надо признать, никому из нас не нравилось об этом думать. Да и с чего бы? Конечно, я помнил, в каком ужасе была Ли первый месяц, и как нас всех это раздражало. Забеременеть Ли не могла – разве что случилось чудо, непорочное зачатие или еще какая-нибудь жуть в этом духе. После Сэма-то у нее никого не было. Шли недели, ничего не происходило, и она начала сознавать, что ее тело изменилось, перестало следовать законам природы. Ли охватила паника: кем же она стала? Неужели ее организм теперь устроен иначе только потому, что она превратилась в оборотня? Или наоборот: она превратилась в оборотня, потому что ее организм устроен иначе? Единственная женщина-оборотень за всю историю. Так может, она и не женщина вовсе?

Никому не хотелось видеть ее мучений. В конце концов, понять мы ее не могли.

– Ты ведь знаешь теорию Сэма насчет запечатления, – уже спокойнее подумала она.

– Да. Оно нужно для продолжения рода.

– Верно, чтобы на свет появлялись новые оборотни. Выживание видов, естественный отбор. Оборотня влечет к тому, кто лучше всего подходит для передачи волчьего гена.

Я молчал, ожидая разъяснений.

– Если бы я годилась для этого, Сэм запечатлился бы на меня.

От ее боли я замедлил бег.

– Но я не гожусь. Во мне что-то не так. Я не могу передавать ген, несмотря на то, что в моем роду были оборотни. Так что я урод, ни на что не годная самка. Генетический тупик. И мы оба это знаем.