— Молодой человек, вы же уже должны были изучить принцип историчности. Разве мы можем судить людей прошлого исходя из наших собственных представлений? Вы салвер, вы не представляете, как можно сознательно причинять боль, не то что убивать. Мы все никогда с таким не сталкивались. Для нас не то, что человеческая жизнь, но даже душевное состояние другого человека — огромная ценность. Совершенно другая ситуация была тогда. Ни смерть, ни боль вообще ничего не значили, люди умирали десятками ежедневно. Ничьи страдания никого не волновали — даже страдания детей. Были людоеды, банды людоедов, которые специально держали людей в качестве мясного запаса. Ментоскопов в ГСО не было, иного способа получить жизненно важную военную информацию, чем пытки, практически тоже не было. Применял ли их Воронков, не знаю, но думаю, что мог. Вы можете гордо заявить, что мол, нет, этика и мораль превыше всего и ни от чего не зависят, иначе, мол, это не этика и мораль… Но вы же понимаете, что это не так. Люди прошлого были другими, их сформировала другая среда. Но мы — их потомки. Даже те из нас, кто происходит не от этих героев, а от палачей, от тех, кто их убивал. Ведь это вопрос выбора, а не генетического кода. Дети палачей выросли и стали такими же коммунарами, как и все. Ваша бабушка, Стас, была капиталисткой, угнетала людей, пользуясь еще экономической слабостью СТК, совершала кражи на государственном предприятии. А ваша мама сочла это отвратительным и стала героиней СТК. Ваша мама — потомок совсем не героев ГСО, а другой стороны. Но она сама — из тех людей, свет которых озаряет окружающих и ведет за собой. Она сделала выбор, несмотря на генетику. И каждый из нас должен сделать этот выбор. Я — на стороне героев ГСО, и для меня они герои. Я не стану их осуждать, я постараюсь найти объяснение их поступкам, даже если с точки зрения нынешнего дня они кажутся, например, жестокими.
Кошка довольно жмурилась под рукой Лады — холеное породистое создание, никогда не знавшее ничего, кроме ласки и баловства. Впрочем, сейчас ведь каждый котенок растет так, и каждый щенок. Боже ж ты мой, как далеко мы ушли от ситуации, когда банды людоедов похищали детей…
Мы молчали, и я думал о Ладе — она ведь очень похожа на мать. Я хорошо понимаю ее. Это поколение героев. Лада тоже воевала во время Освобождения, не осталась в стороне. Она строила Уральскую Дугу. Эти люди очень много требовали от себя, они отдавали себя — во имя высокой цели, для того чтобы построить вот такой мир, как наш, где даже любой котенок, не говоря о ребенке, окружен заботой и лаской, где все есть, где всем безопасно, все счастливы.
— Лада Дмитриевна, — произнес я, — как вы думаете, это неизбежно, что люди со временем вырождаются? В моем поколении никакой свет ни от кого не исходит. В самоотдаче нет нужды, мы считаем самоотдачей, если кто-то служит не пятнадцать, а тридцать часов в неделю. Космос, Океан, колонии… я был в Космосе. Это не то чтобы очень легко. Но даже близко не сравнимо с жертвами и героизмом наших предков… даже и вашего поколения. У нас просто нет такой необходимости. Оно, конечно, хорошо. Но ведь я думаю, поэтому и появляются такие теории… о неправильности ГСО, например. Люди скучают по подлинному, они хотят переворотов, хотят жить настоящей жизнью, полнокровной, сами хотят почувствовать себя бунтарями и героями. Может быть, так? И что с этим делать?
Лада встала. Подошла к прозрачной стене, глядя на сосны и озеро.
— Купальщиков что-то мало, жары нет, но тепло же сегодня. Знаете, Стас, я всегда очень любила Кузин. Но мне предложили не так давно дом… подошла очередь. И дом вот здесь, в Челябинске. На берегу озера. А я мечтала о собственном доме, да, слишком много места для меня, но ведь приезжают дети, внуки, друзья. Раньше было все время некогда. Да и сын здесь рядом работает. Может быть, я стара, Стас. Не знаю — вам нужно самому, наверное, искать ответ на ваш вопрос. Но я не вижу никакой трагедии в том, что не надо рваться и напрягаться, что можно просто жить. Бурную энергию молодости можно направить в русло науки — там всегда есть драма, напряжение, живая жилка. Можно — опять же в Космос или в Океан. Везде можно найти возможности для самоотдачи, для радостного, напряженного труда. Боюсь, упомянутая вами тоска по подлинному — это лишь неизжитая деструктивность. Назад к природе… если не начистить морду ближнему — так и жизнь пресна и скучна. Но вы салвер. Вам скучно работать?
— Мне нет, — я подошел и встал рядом с ней, — я имел дело со смертью и инвалидностью, я понимаю ценность жизни. Но я пытаюсь понять, что движет… некоторыми людьми сейчас. Вот о чем я. И вообще о нашем поколении — иногда складывается ощущение, что люди вокруг заняты собой, какими-то пустяковыми интригами, отношеньками, понимаете, о чем я?
Лада улыбнулась.
