Состояние женщины стабилизировалось. Она спала. Илья остался в интенсивной, а я перенял все остальное отделение — кормить своих и его тяжелых пациентов запоздалым ужином, проводить вечерние процедуры, заносить данные вечернего обследования, потом обход. Это была довольно тяжелая работа, требующая быстро двигаться, быстро рассчитывать свое время и силы, деля их между восемью пациентами. Несколько раз Илья связывался со мной через комм, и мы беззвучно переговаривались. Мы посовещались о дозе антикоагулянтов, потому что существовали противоречивые исследования о том уровне коагуляции, который следовало в этой фазе поддерживать. Один раз мне пришлось зайти в интенсивную — вдруг стало нарастать внутричерепное давление, мы провели еще одну пункцию, ввели КЦД, все нормализовалось.
Я закончил все процедуры, почти все больные — кроме пары строптивых выздоравливающих — лежали по кроватям. Сел заполнять документацию и сводить данные за смену. К этому моменту стало уже ясно, что пациентка с инсультом выкарабкается. Томография показала, что все тромбы растворены, кровоснабжение участка мозга восстановлено, некротизированной ткани не так уж много. Вот только реланиума мы ей с перепугу, наверное, зря вкатили — она так и спала крепким сном. В десять вечера пришла ночная смена — Нури и Карел. Мы сели в централи, Илья быстро и сжато рассказал о происшествии. Сменщики переглянулись.
— Если хочешь, сиди в интенсивной, я послежу за остальными, — предложил Карел. Нури кивнула. У нее был опыт патруля, к тому же она собиралась с осени доучиваться на врача.
— Давай, про остальных рассказывай, — повернулся ко мне Карел. Я стал перещелкивать карты на мониторе, сообщая о состоянии каждого пациента. Двое завтра шли на выписку. С Марьей Петровной еще совещаются врачи. Возможно, ее отправят в Новосиб в специализированный реа-центр — там берут как раз очень старых людей с неврологией. Хотя все мы понимаем, что это в том числе и этическое решение. Бабушка в ее возрасте может умереть в любой момент, и нужно ли отправлять ее далеко от родных мест, чтобы улучшить состояние и возможно, продлить жизнь на пару месяцев — но рисковать, что она умрет в чуждой среде, среди незнакомых людей?
— К счастью, с когнитивной функцией у нее все в порядке, сама решит, — заметил Карел.
Мы пообсуждали пациентов. Я сидел с наслаждением, попивая минеральную воду — ноги и спина гудели. Приятно было слышать болтовню коллег — то деловую, то о пустяках. Наконец нас отпустили, и мы с Ильей отправились в раздевалку. Я подумал, не принять ли душ — душ, массажный аппарат и релакс-кабинка, все у нас есть, но пользуются этим очень редко, просто лень. Разве что когда внезапно подворачивается долгая и срочная работа и нельзя уйти — но такое ведь крайне редко бывает.
Это раньше, когда служба составляла 20 и даже все 30 часов в неделю (а болеющие за свое дело энтузиасты пахали и по 40—50), ну или для студентов, которым нужно быстро набрать практику, подобные хорошо оборудованные рекреации очень важны.
— Приятно сознавать, что у женщины теперь все хорошо будет, — заметил Илья. Я кивнул. Да, вот так и просекаешь прелесть нашей профессии. Что может быть лучше такой ситуации, когда ты вот так вытащил человека из возможной инвалидности, и теперь у нее все будет хорошо. Ничего особенного, конечно, мы не сделали. Почти все по протоколу. Но все же приятно, что это сделали именно мы.
— Слушай, Стас, тебя дома ждут?
Я вспомнил свой дом — возможно, гости ушли, как всегда, гулять ночью, и значит, часа в два меня разбудит шум в коридоре. А возможно, еще хуже, они сидят там, закрывшись, или шуруют на кухне, если повезет, я попаду в душ, а потом закроюсь в своей комнате и попытаюсь лечь спать…
— Да нет, — я не стал подробно распространяться.
— И у меня жена сегодня на премьере. Пошли посидим в кантине?
Я еще не бывал в больничном кафе. Сейчас здесь, конечно, царила полная пустота, полутьма, лишь вспыхнули сумеречные светильники вдоль стен да загорелась лампа, стилизованная под двадцатый век, с кремовым абажуром, в центре столика, за который мы сели.
Обслуживание здесь было ресторанного типа. Мы заказали через планшетное меню легкий ужин, я хотел взять пива, но Илья предложил попробовать какой-то офигенный портвейн. Почему бы и нет? Через две минуты подъехала кибертележка, и я снял с подноса тарелки — креветки, сыр, салат. Илья, несмотря на поздний час, взял мяса и блюдо из батата. Разлил вино по круглым бокалам.
— Ну за здоровье Инны Валерьевны, — мы чокнулись. Вино оказалось хорошей идеей, я сразу расслабился. Креветки были правильно прожарены, даже Ерш оценил бы, наверное, салат хрустящий, сыр острый и пряный.
— Мой тебе совет, — сказал Илья, — у тебя смена в субботу? Откажись, пережди недельку.
— Да я не устал, — начал я удивленно, но замолк. Илья прав. Сейчас меня переполняет энтузиазм, и я мог бы еще несколько суток без перерыва работать. Но если не отдыхать после того, как выложишься — все мы были студентами, а студенты работают много, и все мы знаем, чем это кончается.
