Пока все его бывшие соратники по Императорской Гвардии, совершившие переворот, делили лакомые места у подножья власти в Раввене, Орина подальше с глаз долой, чтобы не раздражать Стиуша, напоминанием о совершенной им оплошности, перевели в армию, разваливающуюся по швам.
Может быть, это было сделано лишь для того, чтобы услать его, что-либо знающего об этом деле.
Некоторые армейские части в отколовшихся провинциях, уже были присоединены к созданным новоиспеченным державам. У всех вдруг отыскались внезапно взлелеянные или уже покрытые седой стариной, подзабытые распри.
Наступило время кровавого хаоса. Несгибаемые имперские легионы, на мечах которых держалась некогда могучая империя, разбредались. Легионеры торопились вернуться в истекающие кровью, бунтующие провинции, чтобы в тяжелую пору, быть рядом со своими родными.
Из них сохранился только легион — «Таньшань». Пополнив свои ряды местными добровольцами, он принялся изгонять инородцев. Его командир, легат Абор, провозгласил Таньшань новоявленным эмиратом, а себя, первым эмиром — его правителем.
Янтарные города Алитус, Ривель, Виртсу — бывшие небольшие провинции Раввенской Империи. Они одни из первых провозгласили независимость, окропив ее относительно небольшой кровью Имперских сил и городских ополчений Янтарных Городов и старались быстренько, под шумок, прирезать к себе чужой земельки.
Загорские князья, известные всем своей воинственной кичливостью, принялись на междоусобных сварах выяснять древность рода, чтобы главенствовать над всеми остальными.
Беловодье полностью обособилось, избрав на всенародном вече выборного князя.
Большую Степь возглавил хан укргуров Кошмавар, который придя к власти заявил, что довольно терпеть владычество раввенских «свиноедов» над гордыми сыновьями вольной степи.
Бывшего гвардейца Орина, в составе одной из пехотной кентархий, бросили в истекающие кровью противоборствующих сторон и кипящее взаимной ненавистью, бунтующее Синегорье.
Злопамятный Стиуш, возглавивший переворот, провозгласил себя Первым Слугой народа, он наверное, надеялся, что Орин погибнет там, но вопреки его предположениям, он выжил.
В наступивший кратковременный период затишья, когда в Синегорье было заключено зыбкое перемирье, его не оставили в покое.
Орина Горностая, возведя в чин комеса, бросили в составе, так называемого, «Добровольческого» корпуса на помощь погибающему Златодолу, небольшому княжеству на Западе, бывшему верным союзником Раввенской Империи многие годы.
Найденное серебро, в Данарских горах, нарушило зыбкий баланс сил и решило участь Златодола. Полномочные послы коалиции Запада потребовали передать обильные месторождения серебра в общее управление, опираясь на некие давние договоренности.
Они особо напирали на нарушение суверенных прав шиптар, разбойничьего небольшого племени, проживающего в этих горах.
Князь Ойдан, защищая интересы своего народа, вынужден был созвать вооруженное ополчение и обратиться за помощью к немногочисленным союзникам. На его отчаянный призыв мало кто откликнулся.
Громко названный «Добровольческий корпус», насчитывающий в своем составе всего две тысячи бойцов, был жалкой подачкой Раввены, чтобы выполнить свои давние обязательства, заключенные ранее с княжеством. В этот «корпус», насчитывающий едва ли половину прежнего имперского легиона, были собраны все неугодные правящему режиму, офицеры. Среди «добровольцев» было даже несколько флотских офицеров, быстро переведенных в армию и отданных на кровавое заклание.
Их снарядили оставшимися остатками оружия со складов, бывшего Имперского Арсенала, не до конца еще разграбленного доброхотами от нынешней власти.
Та же в свою очередь удачно избавилась от офицеров, в лояльности которых она сомневалась.
Одновременно, Совет Слуг Народа всячески постарался отмежеваться от посланного ими корпуса, стыдливо называя его «добровольческим». Этим они успешно осуществили противоречивую задачу: Раввена выполнила формальный долг перед Златодолом, подсластив смертельную отраву погибающему княжеству.
С одной стороны, думали они, отправляя «корпус», а вдруг князь Ойдан утрет нос надменным западникам. У Совета Слуг большой опыт в разработке соляных шахт, такой сладкий кусок никто из них не упустит.
С другой стороны показала Западу, что Совет Слуг Народа, как бы ни при чем, в этом самозваном корпусе, посланном даже без их ведома, были, только добровольцы.
После победы коалиции Запада, Слуги гневно осудили наймитов, самовольно оказавших поддержку преступному режиму князя Ойдана.
Двуличная нынешняя власть готова пойти на любые компромиссы, если это им сулило даже тень малейшей выгоды.
Орин хорошо помнил битву на Метохском поле. Князь Златодола, ценя дружескую помощь, оказанную в тяжелый и решающий, для его княжества час, поставил их «корпус» на почетный правый фланг.
В центре построения находился сам князь Ойдан, с созванным ополчением и ближнею дружиной. На левом фланге его маленькой рати стояли отряды вооруженных союзников, прибывших с Сипильского побережья, до конца остававшимися верными братскому Златодолу.
