— Не должны, у степняков свой интерес к Саю есть! Да и у стражи, сразу вопросы возникнут к ним! Я думаю, сейчас нас прирежут, а мертвые тела в канаву, подальше отсюда!
— Чьи тела!?
— Чьи-чьи, наши конечно! Да что они там так долго!?
Появившуюся было надежду раввенца, что укргуров здесь нет, развеял грохот засова, запиравшего ворота изнутри.
Дейван шустро отбежал к повозке, возле которой стоял Юнний и, открыв щеколду на будке дикого кота, приготовил заранее взведенные арбалеты.
Дверь отворилась, и оттуда выскочило трое степняков:
— А ну геть звидсыля, злодюги!
— Сам ты геть! — Это уже Юнний догадался вступить в перепалку.
На шум назревавшей стычки, высунулись еще два степняка. Они осторожно посмотрели по сторонам, явно опасаясь не двух случайно забредших сюда, подвыпивших раввенцев.
Эти два «свиноеда» грозили сорвать их дальнейшие намерения на этот вечер. Да еще, куда — то, этот Оставар подевался.
Не теряя времени, Дейван метнулся к повозке и, выхватив заранее взведенный арбалет, навел его на степняка и выстрелил.
Кучка укргуров, непонимающе смотрела на своего сородича, осевшего на землю с оперением короткой толстой стрелы, торчавшей у него из груди.
Взревев, они гурьбой бросились вперед на Дейвана, выхватившего свой хитроумный тесак на древке.
Юнний тоже выстрелил в толпу набегавших вояк и, каким-то чудом для них, он умудрился промахнуться.
Дейван с размаху ударил по большой дуге, сверху вниз, ближайшего к нему степняка. Тот ловко увернулся, не пытаясь парировать удар но, беловодец на конце замаха подцепил крюком тесака за голень ноги и резко дернув, свалил его на землю.
Взмахнув тесаком, он, словно дровосек колуном, рубанул по пытавшемуся подняться степняку.
Воспользовавшийся неразберихой среди степняков, Юнний пользуясь удобным случаем, выхватил второй арбалет, выстрелил из него. Конечно же, во второй раз, он тоже промахнулся.
Мельком глянув на Тишу: дикий кот, прижав уши и прищурив желтые глаза, рычал, оскалив свои клыки. Он смотрел на Дейвана, умело машущего своим тесаком.
Юнний с упреком крикнул на Тишу:
— Надейся тут на тебя, а там твоего хозяина жизни лишают!
Выхватив «пасынок» из ножен и, выкрикивая боевой клич: — Раввена! Раввена! он ринулся вперед на ближайшего кочевника и, вскинув меч, вложил в удар всю свою немалую силу и тяжесть клинка.
При нанесении удара он использовал рычажную технику владения двуручным мечом, как и учил его матерый «красноперый» гвардеец из охраны наместника Синегорья, виртуозно владевший этим редкостным для Раввены оружием.
И, хотя его клинок не дотягивал до двуручного клинка, принцип действия был схож.
Он послал меч вперед, усиливая удар толчком левой руки, а второй, правой рукой, одновременно тянул клинок на себя. Легкая сабля, инстинктивно выставленная для защиты, не могла противостоять тяжелому «пасынку».
Удар тяжелого меча, направленный длинными руками Юнния, чуть смягченный выставленным клинком, разрубил степняку ключицу и врезался ему в плечо.
Раненый укргур не упал, а лишь опустился на колени, выронив свое оружие.
Юнний, выдергивая клинок и крутанувшись вокруг своей оси, ушел круговым движением, от удара набегающего еще одного орущего степняка с диким воплем:
— Та-а-ак!
Заступив за спину раненого им в плечо степняка, он ногой, толкнул его под ноги следующего нападающего укргура, пытавшегося наброситься на него. — Ну и где же этот Тиша запропастился, на миг мелькнула у него мысль.
Светлоусый укргур, не растерявшись, взвизгнув, перепрыгнул через раненого сородича и, ловко поигрывая саблей, сделал два быстрых шага к Юннию.
Юнний сделал укол, посылая меч вперед и лишь слегка помогая левой рукой в начальной стадии.
Степняк оказался не так прост, он, не встречая меч Юнния своей саблей, сознательно пропустил его удар мимо себя и, сделав шажок влево, ударил секущим ударом сабли, здоровенного «свиноеда», прямо в открывшийся правый бок.
Раввенец, не ожидавший этого удара, развернулся, пытаясь уйти от сабли. Он почувствовал ее удар, поскрежетавший по кольчуге и смягченный поддетым гамбезоном.
Юнний не сумел, все — таки, до конца завершить уход от жалящего укола сабли укргура.
Задохнувшись от удара клинка степняка, он локтем правой руки, ударил врага, целясь ему в подбородок.
Его отбросило на расстояние, удобное для нанесения колющего тычка «пасынком», чем Юнний и не преминул воспользоваться.
Не пытаясь рубить его, он, колющим ударом «пасынка», ударил в грудь отшатнувшегося от его удара светлоусого укргура.
Схватив наколотого на «пасынок» степняка левой рукой за плечо, он дернул его, насаживая поглубже на свой меч.
Еще в Синегорье, бывалые вояки ему неустанно говорили, никакого милосердия в бою к раненому врагу, иначе он тебя сам убьет.
Он почувствовал жжение в боку и теплую жидкость, текущую по животу и протекающую струйкой в пах и далее, в намокшую штанину.
Может, обмочился, подумал он с надеждой. Нет, глядя на ладонь окровавленной руки, задели брюхо, подумал он, в панике опускаясь на корточки, рядом с приколотым им степняком. Он потрогал еще раз окровавленный бок.
