— Когда-то, первый Учитель, создавший Триаду, создал эти правила, необходимые нам для выживания Триады и более пятисот лет мы выполняли свои миссии, следуя его указаниям, и все в обитаемом мире знают, что нарушение правил Игры Смерти ведет к неминуемой смерти, если не от десятки «несущих смерть», то от рук Триады! Иди!
Учитель остановил, повернувшегося было уйти, настоятеля:
— Цель близка, Пхават. Столетиями мы ее воплощали и вот она рядом!
Потрясенный настоятель, в глубине души считавший, что эта цель просто фантом, и на самом деле она не существует, потрясенно замолчал, учитель лишь слегка улыбнулся, глядя на него и на его изумление:
— Мы вернемся к нашему разговору после окончания этой Игры Смерти.
— Вот ты думаешь, с чего это Триада на Сая Альвера ополчилась!?
Пожилой раввенец, с руками, окрашенными в темный цвет, выдающими его принадлежность к работе в типографии, печатающей газеты и книги, осоловелым взглядом уставился на собеседника, ожидая ответа.
Им был пожилой крестьянин из ближайшей окрестности Мориты, с загоревшей и обветренной кожей, привезший на местный рынок свежую зелень, редиску и пупырчатые огурцы.
Так как там мест не было, ему пришлось за полцены отдать товар, шустрым загорцам, которые былы хозяевами на городском рынке. Курносые загорцы быстро скупили у него весь товар, заботливо выращенный им, избавив его от необходимости стоять целый день за прилавком, перепродавая его за выгодную им цену.
Теперь ему предстояла обратная дорога в селение Мелкоблошкино, и он решил завернуть в попавшуюся ему по пути «Красную шапку», дабы тяпнуть городского пивка и узнать, каких еще напастей следовало ожидать бедному крестьянину от этих властей, неизменно пекущихся о благе народа.
Взяв жбан крепкого темного пива и разлапистого копченого леща, он присел за один из столов, где и встретил родственную душу в лице моритца, уставшего от повседневной суеты и зашедшего, как и он, промочить слегка горло.
Крестьянин бесхитростно переспросил его, глядя на пронырливого моритца:
— Ну и чего это Сай Триаде сделал!?
Моритец потихоньку начал уже раздваиваться в его глазах, подтверждая укоренившееся мнение в их селении о двуличности моритцев, населявших столицу Раввены.
— Вот тебе село, я и говорю, этот Сай Альвер завсегда был за простой народ! А Слугам это не по нраву пришлось…
Он торжествующе замолчал и с видом превосходства столичного жителя, которому известно все, свысока глянул на селянина.
Крестьянин от неожиданности, чуть не подавился лещом и залил его пивом, чтобы проглотить, едва не застрявший кусок костистой рыбехи.
Откашлявшись, с раскрасневшимся лицом, стукнув себя кулаком во впалую грудь, он возмущенно просипел:
— Да рази кто из энтих Саев, али Слуг за простой народ-то будет!? Энтим кровопийцам усе мало.
Вот в Имперские времена, село — то завсегда в почете было! И так почитай-то, работающего народишку — то и у нас не осталось.
Ваши наезжают из города и, по дворам ходють! Проверяют, дабы излишков скотины у нас не было, не положено по закону, грят! Али плати налоги за лишнюю скотину!
Энтот Сай, поди, ничем не лучше других-то будет?
Неверие крестьянина в его искренние слова, лишь раззадорило и придало убедительности дальнейшим доводам печатника:
— Да я тебе точно говорю и повторяю, чтоб до тя дошло, деревня! Сай Альвер завсегда за простой народ-то! А Слугам это не по нутру пришлось. И решили они этого Сая убрать с дороги, чтобы он, значится, не мешал их всяческим темным делишкам.
Недоверчивый крестьянин начал искать изъяны в резонах печатника:
— А чой это они просто не смели, его с дороги-то. У вас в Морите это запросто делается, завсегда-то варнаки найдутся, Триада на кой ляд тута здалась — то? — и он торжествующе прищурился, глядя на моритца. Ему казалось, что среди пьяных мыслей он нашел верную, приперевшую хитрого моритца прям к стенке.
Прощелыга — моритец, горячо возразил ему:
— Да у Сая Альвера такая дюжая охрана, что каждый из них, дикого кота на куски порвать мог голыми руками!
— Ну, это ты загнул! Дикий кот энто…селянин покрутил указательным пальцем, не находя слов, чтобы подчеркнуть крутость дикого кота, и, ткнув пальцем в закопченный потолок, сказал моритцу- энто, энто… Корову тем летом он задрал у Силания, на том конце села, привел он, как ему казалось, неоспоримый довод.
Глядя на недоумевающего моритца, он разъяснил ему, тупому бревну, как и все горожане:
— Ну, тот Силаний с шишкой на лбу, что за хатой бабки Явиги, живет. У него еще сынка в стратиоты забрали, денариев откупиться у них не было, вот его давеча в армию Раввены и взяли.
Захмелевший моритец поднапрягся, чтобы собрать воедино в своей голове, Сая Альвера с шишкой на лбу, бабку Явигу, рвущую на части дикого кота и корову Силания, зачем-то бодающую могучую охрану Сая.
Чтобы не запутаться, решил вернуться назад, он ударил себя кулаком грудь и заплетающим языком начал с той фразы, с которой закончил свою предыдущую мысль:
— А я те гаворю, Сай он так и па-а-адбирал себе охрану! Каждый из них в одиночку может легко завалить дикого кота!
