Ему уже и самому казалось, что он видел их, могучих и непобедимых воинов с устрашающими связками зубов диких котов, висящих на их мощных шеях. Он добавил, стараясь добавить убедительности своим словам:
— Да их сам видел!
Крестьянин, с уважением глянув на моритца, недоверчиво переспросил его:
— Ты их сам видел?
И тут моритца понесло:
— Да видел, как тебя сейчас!
— Где?
— Где-где! — Моритец начал было задумываться, где же он их видел, как вдруг его затуманенный спиртным рассудок внезапно выдал:
— Да здесь вот их и видел!
— Здеся, да ну? — глянул он, недоверчиво оглядывая невзрачное помещение «Красной шапки», недостойное, столь могучих воителей.
И тут моритца понесло:
— Солнцем клянусь, пусть оно меня испепелит, если я говорю неправду! Они вот за этим столом они сидели и грят между собой:- Сай Альвер за простой народ, а Слуги душат народ-то, вот и вышла между ними серьезная размолвка.
Услышав обрывки разговора из вести будоражащую всю Мориту, к ним за стол подсел маленький суетливый моритец и с бесцеремонностью сильно выпившего человека, когда все люди вокруг — братья, спросил их:
— Ну, а дальше?
Печатник, обрадовавшись, что его история приобрела еще одного доверчивого слушателя, развесившего свои уши, продолжал раскручивать свою думку:
— Вот Слуги Народа то и Триаду на него натравили, потому-то тока они смогут справиться с охраной Сая Альвера! — и печатник торжествующе посмотрел на них и добавил, как ему казалось, железный аргумент:
— А у кого еще может быть столько солидов на услуги Триады, как не у Слуг Народа?
Те молчали, подавленные неоспоримостью доказательств и лишь потягивали пиво.
Наконец крестьянин спросил ушлого моритца:
— А какие они, энти, которые котов то…?
Печатник, не моргнув глазом, продолжал вдохновенно врать:
— Они здоровые, как беловодские туры. Руки у них как ноги, а ноги как, как… — он запнулся не найдя подходящего сравнения для их дюжих ног, и уперевшись осоловелым взглядом в пивные кружки сразу выдал:
— А пиво пьют не так как мы, а сразу бадьями. Вот такие люди взяли под свою защиту Сая Альвера!
Селянин, со скрытой надеждой в голосе, спросил его:
— А про крестьян, энтот Сай чегой-то говорил?
— Конечно, говорил! Крестьяне-соль земли вот, и только они могут вытащить и накормить народ Раввены. Все говорил, будет как в прежние имперские времена и трудовой люд опять будет в чести.
Селянин, пронявшего высказывание Сая Альвера в самое сердце, воскликнул с упованием на некую высшую справедливость:
— Это он, верно сказал-то, Сай. Я вырастил, привез овощей, зеленюху всякую, в городе на улицах «синяки» не дадут торговать, мол, не положено по закону, езжай село, на городской рынок.
Дык на рынке местов нету, ворочаться мне что-ль? Подходят ко мне загорцы и грят мне:- Отдай за полцены, а куды мне, отдал, деваться то некуда. Глядь, а мой товар на прилавке, поперек моей цены в три раза поболе будет!
Загорцы смеются:- Спасыбо, дарагой, прывазы еще, нам таргавать нада! — с горечью передразнил селянин говор курносых русоволосых загорцев.
Маленький моритец в задумчивости добавил и от себя наболевшее:
— Да, не оскудела еще земля раввенская на добрых людей, ежели этот Сай так душой болеет за простой народ-то!
Он икнул и потянулся за кружкой, увидев, что она пуста, он крикнул, стараясь перекричать гомон в кабаке:
— Кельга, пива дай еще. «Дубовой бочки» кружки две принеси!
Кельга подошла к нему и глядя на него, сказала ему:
— Вот ведь не просыхаешь, портной, как же ты завтра с утра шить-то будешь!? Нитку в иголку ведь не вденешь? — хозяйка, сурово уперев руки в бока, грозно посмотрела на него, напрасно взывая к его пропитой совести.
— Кельга, а я заранее все нитки в иголки поддевал и всего делов-то! — еще раз икнул портной.
— И всего делов-то! — Повторил за ним селянин, восхитившись находчивостью моритца. Недаром у них в селе говорят, моритец завсегда денег заработает, мол, это у них в крови.
Зажрались сволочи у себя в Морите, пока весь остальной раввенский народ бедствует-то.
— Напьются тут, а потом я кругом виноватая — пробурчала Кельга, подходя к соседнему столу, за которым сидели столь дюжие воины Сая Альвера: — Тидер, Сакар, Дэггат и Ногард, умудрившиеся в то же время, быть незаметными и успешно маскирующие от остальных посетителей, свою могучую стать.
Тидер взял кружку с пивом и сделал глоток, глядя на троицу, обмывающую свое освобождение от судебного приговора и подписание договоренности с Саем Альвером.
Расдухарившемуся Ногарду, бывшему армейскому декарху, участие в Игре Смерти, казалось уже не столь страшным, как раньше. Он вовсю галдел с новыми друзьями, как они потратят деньги после успешного окончания Игры Смерти.
Они уже нисколько не сомневались в благоприятном для них ее исходе.
Сакар с Ногардом и поддакивающий им Дэггат, как будто только откинувшиеся с зоны, с мест пребывания судебной кары рассуждали о преимуществах отбывания наказания на гребных галерах, перед отбыванием судебной повинности на соляных шахтах, где и Солнца было, не видать.
