— Смена династии, — спокойно ответил за него Примус. — Выбор нового старшего мужа, а потом выбор старшим — младшего мужа.
— Примус, напомни… ох, не знаю, как к тебе обращаться, — Ингвар стушевался, а вот лицо Примуса — порозовело, и даже лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Напомни мне, что я просил показать генеалогическое древо и собрать все сведения о живущих представителях рода графа Альваро. Про дядю я уже знаю.
Герцог смерил суровым взглядом Альваро, тот молчал, продолжая сильно сжимать его руку, но глаза его говорили, что он всё понял, о чём сейчас догадался Ингвар. В них был и страх, и гнев, и благодарность, и боль. Граф приоткрыл рот, срываясь на еле слышный вздох, его нижняя губа подрагивала от волнения:
— Отмени законы. Все, что найдёшь, и у тебя не будет повода меня убивать.
***
Внезапно их прервали — послышался гул голосов в галерее, потом за дверью и в покои вошла целая делегация из этаров и слуг. Оказывается, их уже ждут на церемонии, а до этого — обоих мужей необходимо облачить в традиционные одежды и навесить все регалии.
Их разделили, окружив, заставили полностью раздеться, и облачили в длиннополые туники с рукавами, крепившиеся на плечах и предплечьях золотыми фибулами с вкрапленными драгоценными камнями. Ингвара в тёмно-синюю, с расшитым воротом, Альваро в серо-голубую с вышивкой на рукавах. Затем их подвязали широкими поясами, сотканными из золотистых нитей, и обули в кожаные сандалии. На шею герцога надели толстую цепь с круглым кулоном, на котором был изображен герб Байонны, на запястья графа — длинные браслеты, спиралью охватывающие руки до самых локтей.
Ингвара вывели первым, за ним шел Альваро, окруженный своими этарами. Внутренний двор замка был устлан лепестками белых цветов, обозначавших путь, этими же лепестками их осыпали по всей дороге, ведущей к главному храму, что располагался в самом городе, за пределами замковых стен. Люди казались уже более дружелюбными на вид и приветствовали громкими выкриками. «Да здравствует Ингвар, новый герцог Байонны! Да здравствует Альваро, граф де Энсина!»
Всё казалось таким же торжественным, как и на коронации Эдвина, он тоже так же проходил в золотых одеждах вдоль толпы, сопровождаемый близкими друзьями и телохранителями, Ингвар был в их числе. А теперь он шел первым, и сердце его то замирало, то частило, не понимая, как откликнуться, чтобы не выдать внутреннего волнения.
— Постарайтесь не оборачиваться милорд, — раздался сзади тихий, но слышный ему голос Примуса. — Идите ровно, спокойно, как правитель огромной страны, с достоинством. Мы уже близко.
Перед ними возвысилась громада круглого храма с высоким куполом и портиком длинных рядов колонн, опоясывающего его в четыре круга. Они зашли под его тёмные своды, и двери за ними закрылись. Ингвар быстро обернулся: Альваро тоже впустили вслед за ним, и это обстоятельство его очень успокоило.
В центре храма располагался — алтарь: высокий квадратный камень черного цвета, обильно политый молоком и маслом, и засыпанный сверху лепестками цветов.
— Мы не приносим кровавых жертв, — зашептал Примус прямо в ухо Ингвару. «Наверно на цыпочках стоит или подпрыгивает», — усмехнулся тот про себя, но не шелохнулся. — Впереди вас стоят жрецы. Нужно повторить за ними клятвы.
Комментарий к Глава 4. Суть традиций и законов
[1] имеется в виду любой освежающий или тонизирующий травяной напиток
========== Глава 5. Клятвы ==========
За время своих странствий с Эдвином, Ингвар усвоил одну вещь — боги везде одинаковы, лишь носят разные имена. Они могут быть и добрыми, и злыми, гневливыми и щедрыми, сильными и слабыми, но…
— … наши боги — это отражение нас самих! — рассказывал ему как-то подслеповатый жрец, удерживая за полу камизы. Ингвар зашел тогда в узкий лаз, называемый входом в храм, и очень удивился, что место, где обращались к богам, больше похоже на выточенную водой в скале пещеру, чем на творение человеческих рук. Свет пробивался сквозь узкие отверстия в потолке, а стены были украшены гирляндами из цветов. Даже жертвенный алтарь был похож на каменный кубок в форме цветка, наполненный прозрачной водой.
— На дно нужно положить камень, что ты принес собой. С ним ты оставишь свою тоску и боль, черные мысли и обиды. Бог Сна очистит его, пока ты будешь спать, а утром вернёт камень белым и невинным, — это были первые слова того жреца, обращенные к нему, но Ингвар не собирался там оставаться, лишь укрылся от дневного зноя. Посидел, остыл и направился к выходу, и тут жрец удержал его.
— О чём ты толкуешь, жрец? — с недовольством в голосе спросил Ингвар, но решил не обижать старика, а выслушать до конца.