Альваро взял в руки вилку и нож и прикоснулся к еде, еле пропихивая ее внутрь себя. Его поведение показалось странным Ингвару, будто графу де Энсина нужно было отдавать приказы даже в самом малом, и тогда он начинал действовать. Он уже подметил эту особенность, наблюдая за Эсперо: на графа де Энсина накатывала меланхолия, он переставал двигаться, и его слуга как курица-наседка начинал вертеться вокруг, подбадривая, успокаивая и направляя.
«Может, у него какая болезнь? Или умом помутился? — озабоченно размышлял Ингвар. — А они скрывают от меня и от короля?»
В зале зажгли многочисленные свечи, музыканты заиграли увереннее, вино продолжало литься рекой. К Эдвину с Ингваром подошел управляющий двором и сказал, что всё готово: комната убрана, вода нагрета и пятеро южан стоят в ожидании под дверями спальни. Король оставался в зале, решив продолжить веселье и даже не преминул довести до приготовленной комнаты и крепко облобызать новобрачных, дыхнув винными парами.
— Ингвар, я тебя жду! — капризно протянул король в закрывающиеся двери. — Не сильно там задерживайся! Какое же веселье без тебя?
***
В комнате царила густая полутьма — лишь одна лампада стояла у изголовья кровати — широченной постели с многочисленными подушками. Рядом с ней на круглом столе обнаружилась большая ваза с фруктами и кувшин с вином. Ингвар наполнил себе кубок, развернулся и замер от неожиданности: они с мужем были не одни — в дверях комнаты, ведущей в купальню, стоял Эсперо.
— Ваше благородное высочество, — замахал руками слуга, — Вы только не беспокойтесь, я подготовлю молодого графа, Вашего мужа и сразу уйду! Идем, мой господин, — он взял Альваро за обшлаг рукава и потянул за собой, прикрыв дверь.
Ингвар расстегнул на себе тесный колет и забрался с ногами на кровать, не снимая сапог. Огляделся, подумывая, чем же занять себя в минуты долгого ожидания. Представил, как бы хорошо было затащить в эту роскошную постель рыжеволосую и пышногрудую Адель, что убиралась в его комнате во дворце и никогда не отказывалась обласкать ртом. А еще лучше, прихватить и ее сестру — такую же разбитную, но выставляющую себя скромницей Алис. Эти приятные мысли заставляли сердце биться чаще, горячили кровь не хуже крепкого вина. Ингвар распустил завязки на штанах, поглаживая наливающийся силой член.
«Плевать на Альваро, все у меня получится: я буду грезить об аппетитных попках Адель и Алис!»
Дверь купальни приоткрылась и появился припухший от слёз Альваро в длинной камизе до пят, поддерживаемый Эсперо.
«Нет, этот стервец упорно добивается того, чтобы я сегодня был не в состоянии его поиметь! Небось всё еще вспоминает, как ему было сладко с де Альмой», — со злостью подумал Ингвар, мрачно наблюдая, как слуга подводит его мужа к кровати с противоположной стороны, укладывает на живот, подложив подушку и исчезает, пару раз стукнув предварительно в дверь комнаты, чтобы его выпустили. Альваро лежал и не шевелился, отвернув лицо, только ткань камизы, слегка подрагивала, натянувшись на выставленном кверху заду. Ингвар полулежал рядом, решая, что же ему делать.
Он медленно встал на колени, приблизился. Тут Альваро шевельнулся, завел руку назад, задирая ткань рубашки и расставляя пошире ноги. Ингвар пристроился сзади между его ног, засмотревшись на две гладкие упругие половинки, слегка обрисованные тусклым светом. Положил ладони, раздвигая. Альваро был уже подготовлен, смазан и растянут, оставалось только одно — приставить набухшую головку уже твердого члена и войти. Но мысль о том, что что-то неправильно в этом действии, что-то плохое, связанное с насилием, зародилась в его голове. Альваро был слишком покорен, отстранен и переполнен необъяснимым страданием.
Ингвар резко сбросил его с подушки, перевернув на спину. Даже при зыбком свечном свете были видны мокрые дорожки на щеках.
— Зачем остановился? — в голосе графа де Энсина прозвучали неприкрытое раздражение и досада. — Я тебя не заставлял на себе жениться!
Этот холодный гордец лежал, словно бревно, и Ингвар подумал, что не так уж будет просто подтвердить собственные права на этот брак — новоиспеченный муж не вызывал никаких добрых чувств, кроме как желание заехать ему кулаком в лицо, чтобы сбить спесь.
— Ах, ты так! — Ингвар замахнулся как бы для удара. Альваро даже не сделал попытки защититься, только закрыл глаза и часто задышал. Он навис над юношей, пытаясь усмирить собственные эмоции. Таким совершенным губам, нежному абрису щек, красивому излёту бровей хотелось дарить поцелуи, а не насилие. И он начал целовать словно женщину, страстно, настойчиво проникая языком через полусжатые губы, исследуя, всасывая и отпуская. Пальцы его скользили по шее, гладили завитки ушных раковин, застревали в густоте мягких волос. И наконец он добился отклика — Альваро начал отвечать: сначала губами, потом подставляясь под ласку и даже осмелился положить ладонь на грудь.
— Я всегда буду с тобой вот так нежен, — Ингвар прервал поцелуй, но продолжал ласкать руками. — Я клянусь, что никогда не возьму тебя силой. Поверь мне! И помоги сейчас.