Под местами заунывные песнопения на местном языке присоединившихся к ним жрецов у стен города, носилки с Ингваром понесли по улицам. Люди радостно, махая ветками деревьев, приветствовали, выкрикивая фразы, совсем не подходящие их торжественному и праздничному виду: «чтоб твой член не встал» или «чтоб твой член отвалился» были еще весьма мягкими. Ингвар улыбнулся про себя. То, чем его пугали Альваро с Примусом, являлось совсем не тем, что нужно было принимать за чистую монету. В своих странствиях Ингвар, любивший поглазеть на всякие церемонии, уже не раз сталкивался с подобной «народной магией».
Люди, боящиеся действия невидимых злых сил или гнева богов за дерзость, зачастую придают важное значение собственным словам, которые, по их мнению, слышимы всем. И чтобы обмануть тех, кто строит злые козни, охотнику желают не приносить домой ни пуха, ни пера, а в колыбельных поминают волчка, что непременно должен утащить дитятко за бочок и под ракитовый кусток, то бишь в потусторонний мир.
Когда его носилки доставили к ступеням храма, Ингвар уже смеялся как безумный, вытирая невольно выступившие слёзы: такого изощрённого народного творчества, отгоняющего злые силы он еще не слышал. Несколько пожеланий можно было бы утащить на анекдоты — его солдатам очень понравятся такие скабрезности, ржать будут долго, особенно, если они «от южан». Он еле успел прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, когда увидел алтарь: как он и предполагал — заниматься любовью с Альваро предстояло на толстой прослойке из крупных красных лепестков цветов. Они приятно пахли, наполняя пространство сладковатым, но немного резким ароматом, вдохнув который, Ингвар почувствовал, как потяжелели его яйца и шевельнулся член. «Значит, неплохо жрецы подготовились! Ого… — он заметил, что такие же лепестки разбрасывают и в толпе, — получать удовольствие будем вместе, со всей Энсиной!».
Двери храма не закрывали, наоборот, пооткрывали еще и боковые окна — чтобы больше народу, охочего до зрелищ, смогло прильнуть и наблюдать за действием. Ингвара осторожно вынули из носилок, красиво положили на спину на алтарь и удобно пристроили подушечку под голову — так, что вход в храм и площадь за ним были доступны для обозрения. Складки одеяния старшего мужа были тщательно расправлены жрецами, и только выступающий между ног бугор, становился всё заметнее, натягивая тонкую ткань.
Судя по доносящемуся до Ингвара шуму толпы, приближающемуся подобно грому, Альваро тоже начал свой путь. Фигура младшего мужа вскоре появилась на ступенях, утончённая, в глазах старшего мужа, благодаря яркому свету, бьющему извне в темноту храма. Внезапно Альваро остановился, развернулся лицом к толпе, развел руки в стороны, поднял голову, словно обращаясь к богам за помощью. Толпа притихла.
Альваро медленно расстегнул пояс и позволил ему беспрепятственно упасть по бедрам вниз, затем расстегнул фибулы, придерживающие его тунику на одном плече, затем на другом. Ткань волнами скользнула по его телу, и кожа золотом полыхнула в лучах солнца. Младший муж повернулся к людям Байонны спиной, полностью обнаженным, будто красуясь, прогнулся, сведя лопатки вместе, потом переступил через своё одеяние и направился в храм. Толпа ревела, Альваро счастливо улыбался.
Только когда он приблизился вплотную к алтарю, Ингвар смог разглядеть, что всё тело младшего мужа покрыто витиеватым золотым узором, будто полупрозрачным одеянием или второй кожей, скрывающим наготу, отвлекая на себя посторонний взор от откровенного разглядывания шрамов и ничем не прикрытого полувозбужденного члена. Волосы были распущены, как и просил Ингвар, но в некоторые пряди вплетены тонкие нити прозрачного бисера с нежно-голубыми драгоценными камнями на концах.
Альваро лёг рядом с Ингваром на алтарь, ему под голову тоже положили подушку. Сзади жрецы принялись расчехлять пресветлый образ бога Коатля, сопровождая свои действия ритмичными молитвами и песнопениями.
— Ты куда вчера пропал? — тихо шепнул Ингвар, он поймал руку Альваро, сцепляясь пальцами.
— Ты сознание потерял у меня на глазах! Я сразу позвал лекарей. Пришлось уйти. Мне полночи этот рисунок наносили — удалось поспать урывками.
— Не жалуйся, — умиротворённо ответил Ингвар. — Ты всем очень понравился.
— Ага, — согласился Альваро. — Я точно тебя вот таким возбуждаю?
— После вчерашней ночи ты меня возбуждаешь в любом состоянии! Что за пакость они в лепестки добавили?
Альваро повел носом:
— Что-то вызывающее страсть.
— Не доверяют…
— Наверно, наоборот — хотят, чтобы у нас всё получилось. Я в прошлый раз лежал на белых и так не пахло.
— Когда начнём?
— Когда пожелаешь.
— А почему всё еще лежим и треплемся? Ждём, когда масла нальют?
Альваро тихо рассмеялся, поднимаясь со своего места, и склонился над старшим мужем:
— Меня уже подготовили так, что остаётся только в руках удержать, чтобы я на пол не слетел.