Два его ребра были сломаны под неудобным углом, а грудная клетка была изодрана в клочья, словно что-то прорвало ее насквозь. Это не была рана от меча или стрелы, и не было никаких ожогов, которые указывали бы на пушку или взрыв.
— Что случилось? — вздохнула я, не подумав.
Широкоплечий Мужчина попытался заговорить — жуткое кваканье, — но Берт оборвал его.
— Есть вещи пострашнее меня, девочка. То, что ты и представить себе не можешь.
Я ненавидела его голос, похожий на звон пустой бутылки из-под джина, и то, как его глаза ползали по моему телу, беззастенчиво разглядывая мою грудь.
— Мне нужен алкоголь и чистая ткань. Могу я пройтись по дому? Посмотреть, что я смогу найти?
Берт покачал головой с блеском в глазах.
— Ты принимаешь меня за дурака? — Он достал из сапога флягу и протянул ее мне. — Вот твой алкоголь. Можешь использовать свою тунику. По-моему, она очень чистая.
С притворным хладнокровием я взяла флягу из его рук, костяшки пальцев которых были измазаны грязью, и посмотрела на раненого солдата.
Всю свою жизнь я скрывала свою силу. Никому не позволяла увидеть, на что я способна. Мама много лет назад сказала мне, что всегда найдутся люди, которые попытаются воспользоваться моим даром, и это было еще до войны. Теперь же все постоянно страдали, и моя способность стала еще более ценной.
Исцелить этого человека без использования моих способностей было невозможно. Он умер бы в ближайший час, если не раньше. Но я не могла использовать свою силу без того, чтобы Берт не увидел. Даже если бы я сымитировала заклинание, моя сила не походила на колдовскую магию. Не было ни земного ветра, ни помех. Она просто просачивалась из моих пальцев.
Даже если бы он
Яростная дрожь пробежала у меня по позвоночнику при виде стоящего передо мной выбора.
Но на самом деле это был не выбор — я не могла позволить этому человеку умереть, как не могла позволить им убить меня.
Я взяла себя в руки.
— Будет больно, — сказала я Широкоплечему Мужчине.
Он стоически кивнул, и я полил спиртом его окровавленную рану и свои руки. Он застонал от боли, но не пошевелился.
Тогда я положила руки ему на грудь и глубоко вдохнула.
Гудя, пока мои чувства пульсировали через солдата, я чувствовала, как его органы снова срастаются, кровь течет медленнее, сердцебиение снижается. Ткань его кожи превратилась в свежую, новую плоть, которая расцвела под моими ладонями.
Мой собственный пульс тоже замедлился. Адреналин остывал в моих венах, а в животе нарастало напряжение. Мои глаза распахнулись и встретились с глазами Широкоплечего Мужчины. Они ошеломленно смотрели, как его тело собирается обратно, словно сломанная игрушка. Дыхание мужчины стало не таким пугающим, а рана превратилась в уродливый, рваный розовый шрам на животе.
Я вздохнула и закрыла глаза, чтобы набраться храбрости. Теперь ему нужна была только повязка, и я не собиралась позволять этому свинскому лейтенанту унижать меня. Одним быстрым движением я стянула через голову тунику, оставшись в тонком камзоле без рукавов. Я старалась не обращать внимания на жгучий взгляд Берта, устремленный на мою грудь.
Я обернула блузу вокруг раны Широкоплечего Мужчины и крепко завязала ее.
Берт встал у меня за спиной и задумчиво прошелся по кухне. Он решал мою судьбу.
Я едва могла дышать. Я никогда не испытывала такого страха. Страх, от которого тряслись челюсти, руки, самые кости.
— Спасибо, лейтенант, — прохрипел Широкоплечий Мужчина, но Берт все еще был погружен в раздумья. Широкоплечий Мужчина повернул ко мне один слабый глаз.
— И тебе спасибо, девчонка.
Я незаметно кивнула головой.
— Как ты это сделала? Ты ведьма?
Я покачала головой.
— Как ты себя чувствуешь? — Мои слова прозвучали так тихо, что я не была уверена, действительно ли я их произнесла.
— Уже не так близкой к смерти.
— Хорошо, — огрызнулся Берт. — Теперь продолжаем поиски мальчишки. А девчонку возьмем с собой.
Нет, нет, нет, нет…
Но я не могла говорить, не могла дышать — слишком сильный ужас охватил меня; он заставлял мое сердце биться так быстро, что меня чуть не вырвало на широкоплечего солдата подо мной.
Я не могла позволить им найти мою семью Берт не должен был находиться ближе чем в футе от Ли. Я бросила умоляющий взгляд на Широкоплечего Мужчину, которому хватило приличия выглядеть еще более страдающим, чем когда он умирал.
Но двое солдат уже возвращались, чтобы помочь вынести его.
Я осмотрела кухню. Берт вышел.
Если я и собиралась бежать, то, скорее всего, это был мой единственный шанс.
Пульс загрохотал в ушах, я вскочила и помчалась к спальням. У меня было больше шансов выбраться через окно, чем через парадную дверь, ведь снаружи ждали люди в доспехах. Двое солдат кричали мне, чтобы я остановилась, их голоса были глубоким воем, от которого звенели кости и зубы, но я продолжала бежать, уворачиваясь от одной протянутой руки за другой. Вокруг очага, мимо кухонного стола, пока не распахнул дверь маминой спальни.
Там было окно.
