— Если я зверь, то и ты тоже. — Он жестом широких рук указал на клетки, в которых находились мы оба.
По какой-то причине у меня на глаза навернулись слезы. Простое напоминание — вот и все.
Камни, я была так слаба.
— Единственное, что нас может объединять, — это общая ненависть к злобному Королю Оникса, из-за которого мы оба оказались здесь в кандалах.
— Что не так с нашим королем?
Употребление им слова ‘наш’ ответило на один из моих вопросов. Значит, он был из Оникса. Возможно, это объясняло ауру тьмы, исходящую от него.
Я попыталась прикусить язык. Правда, пыталась. Но это была больная тема.
— Кроме того, что вы уничтожили невинное королевство ради их скудных богатств и погубили тысячи и тысячи невинных жизней? — спросила я. — Или обучение его солдат быть более жестокими, кровожадными и жестокими, чем любая другая армия в Эвенделле? А как насчет его знаменитой любви к пыткам, бессмысленной смерти и безжалостной резне?
Похоже, камера, в которой я находилась, не лучшим образом сказывалась на моей манере держаться в постели.
Его рот приподнялся в улыбке.
— Похоже, ты его боишься.
— Боюсь. И тебе следует бояться. — Я покачала головой. — Защищать того самого короля, который заковал тебя в цепи… Солдаты Короля Рэйвенвуда перебили всех людей моего брата. Ему повезло, что он выжил.
— Да, птичка. Я слышал, что такое случается во время войны.
— Не будь легкомысленным.
— Не будь наивной.
Я подавила стон — еще одна больная тема. Я закрыла рот, пока оскорбления не вырвались наружу. Может быть, пришло время положить конец этому смертельно опасному разговору. Я отодвинулась подальше и повернулась лицом к пустой камере по другую сторону от меня.
Но он вздохнул из-за моей спины, смирившись.
— Мне не стоит ожидать, что ты поймешь, птичка.
Я снова повернулась лицом к решетке, готовая спросить, почему он так хотел поговорить со мной всю ночь, когда все, чего он хотел, — это спать, но была застигнута врасплох тем, как его глаза буравили меня.
Глаза, похожие на бесконечные лужи жидкого серебра, мерцали чем-то гораздо более интенсивным, чем я ожидала.
— Почему ты продолжаешь называть меня так?
Это было не то, что я планировала сказать, но тем не менее вырвалось.
Впервые за все время он замешкался, и напряженность в его глазах исчезла так же быстро, как я ее увидела.
— Вообще-то я не уверен, — сказал он, смеясь про себя. Он опустил взгляд на свои сапоги. — Просто мне кажется, что тебе подходит. — Он встретил мой взгляд. — Возможно, учитывая клетку.
Я бросила на него взгляд, который говорил:
— Что ж, все было замечательно, но если у тебя нет способа выбраться отсюда, я постараюсь уснуть. Без сомнения, мы сможем продолжить разговор завтра, и на следующий день, и через вечность.
Я хотела огрызнуться, но все пламенные реплики и энергия для подшучивания испарились. Реальность была более чем мрачной. Я была одна, измотана и напугана больше, чем могла бы долго выдержать. На сегодня у меня ничего не осталось. Может быть, завтра я придумаю, как выбраться из этого замка, из этого королевства, из всего этого хаоса, в который я попала.
Но сегодня я могла лишь угрюмо прислониться к стене и закрыть глаза. Когда я задремала, мне показалось, что я слышу, как незнакомец шепчется с кем-то еще. Я боролась за то, чтобы не заснуть и прислушаться, но мой разум и тело были слишком истощены. Сон пришел ко мне быстро и непреклонно, под приглушенные звуки мужского спора.
Глава 5
Я проснулась от боли и скованности, но в остальном была невредима. Через окно надо мной пробивалось несколько лучиков солнечного света, но через несколько мгновений облака вернулись, погрузив камеру во мрак. Я попыталась представить себе солнце на своем лице.
Вчерашние события казались мне каким-то болезненным лихорадочным сном. Но пробуждение на холодном влажном камне вокруг меня было таким же приятным, как пощечина. Я должна была найти способ выбраться отсюда. Больше никаких рыданий. Вообще никаких слез. Я приготовилась к предстоящему дню.
Непреодолимое любопытство взяло верх, и я заглянула в камеру слева от себя. Мои глаза расширились, а тело напряглось, когда я увидела, что она… пуста. Вчерашнего мужчины не было.
Как я не услышал, что его выпустили? Ни лязга решеток, ни солдат, провожающих его.
Может быть, спор, который я слышала прошлой ночью, был между незнакомцем и солдатом? Я не слышала никаких шагов, приближающихся к нам. Я попыталась заглянуть сквозь решетку в камеру, расположенную по другую сторону от камеры незнакомца. Был ли там кто-нибудь, с кем он мог спорить? Я не могла сказать.
При этой мысли у меня кровь застыла в жилах. Казнь могла быть бесшумной. Сердце защемило при мысли о том, что его сильная, высокая фигура висит на петле у ворот замка. Или, что еще хуже, его отрубленная голова на колышке.
За этим последовала мысль о моей голове рядом с его. Если это случилось с ним, то вполне может случиться и со мной… Я вытряхнула из головы страшные образы.
