А отпускать заложников просто так, не выдвигая никаких требований – глупо. Но жрец молчал, и охрана снаружи тоже молчала. Что им готовят?
Терпение. Сейчас все зависит от их хладнокровия.
Только время для Роутэга утекает вместе с кровью из раны. Тот явно держался из последних сил. Да и Охитека ощутил накатывающую слабость. Слишком много беготни. Слишком много треволнений. И голова начинала вновь гудеть, напоминая о взрыве, накрывшем в самом начале.
- Женщина – ваша сообщница? – проговорил жрец.
- Что? – удивился Охитека.
И тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Ее одну отпустил. И это она окликнула Токэлу. Как пить дать, заметут беднягу. А он-то расщедрился – решил дать ей шанс убраться из Колизея до того, как здесь станет совсем скверно.
- Не спас, - проговорил хрипло Роутэг.
- На все воля Спящего, - откликнулся Охитека. – Токэла! – окликнул он жреца – на церемонии не осталось сил. – Что там творит ваша доблестная охрана? Они понимают, что здесь осталось почти два десятка человек? Или им наплевать? Вам тоже?
- А вы ждете, что я спрошу – в чем же заключаются ваши требования, - заметил тот. – Но я не стану вести переговоров с террористом, который ставит под удар ни в чем не повинных людей.
- А я не могу отпустить людей, - Охитека пожал плечами. – Нас же сразу прихлопнут!
- Я останусь, - жрец внимательно глядел на него. – Если там, - он кивнул наружу, - решатся поступиться моей жизнью – то жизни простых людей им и подавно…
- Я понял, - резко перебил Охитека. – Тогда позовите их! Скажите, что мы сейчас начнем отпускать заложников. И что вы останетесь. А то как бы они не забыли о вас, - он криво усмехнулся. – Подстрелят здесь заодно с нами.
Перевел взгляд на Роутэга. Дело дрянь.
Он дождался, чтобы снаружи отозвались – ждут заложников. И принялся по очереди – по одному-двое – выгонять перепуганных людей. Женщины всхлипывали. Кто-то благодарил, уходя. Половина благодарностей досталась жрецу, половина – нэси. Роутэг глумливо щерился, наблюдая за уходящими обывателями.
- Перейдите-ка к боковой стене, отче, - Охитека указал стволом на противоположную стену. – Передай мне свои фляги, - прибавил он, обращаясь к Роутэгу, когда последний заложник подошел к выходу.
Напарник перебросил ему оружие, неловко расстегнул комбез, принялся шарить в карманах. Вот в сторону Охитеки поехала одна фляга, другая, третья.
Жрец наблюдал за манипуляциями. На лице медленно проступало понимание. А сам нэси вдруг отчетливо понял, что вести с ним переговоры глава общины не станет и теперь. Этого не запугаешь.
Роутэг, избавившись от фляг и оружия, улегся набок. Выбился из сил окончательно. Кровь растекалась вокруг ноги по полу, успела пропитать штанину.
Уголовник не попытался ни застегнуть комбез, ни перевязать рану. Прижался к стене ниши и лежал теперь, прикрыв глаза и тяжело дыша. Скверно, все складывается не так, как они планировали!
Охитека не представлял, что теперь делать, как повлиять на жреца. А скоро силы кончатся и у него – голова снова начинала кружиться.
- Смотри сюда, Токэла, - зло процедил он. – И учти – вздумаешь орать этим псам, предупреждать их о том, что увидел, все это немедленно взлетит на воздух! – выложил из карманов фляги со взрывчаткой и ртутью. – Нам уже без разницы, если взрывать, то все! - он отвернул со взрывчатки крышки.
- Что это? – глаза жреца расширились, хотя лицо оставалось непроницаемым.
- Взрывчатка. Та, которой кормят некоторые драконов, - злорадно поведал нэси. – Та самая, которая и взорвалась под сапогами доблестной охраны – а они вам наплели, что это была бомба. Бомб у нас при себе не было. А это – ртуть, - прибавил он, указывая на фляги с алыми этикетками. – Фейерверк будет знатный! Если кто сюда сунется – разлетится все. Как считаете, накроет только этот этаж, или разнесет дальше? – прибавил он ехидно.
Да, вентиляции в зале нет. Но взрыв разломает стены – так что разнесет пары далеко. Львиную долю выдавит в коридор, а там – и в вентиляционные шахты, и разнесет далеко от места взрыва. Перетравит уйму народу и в метро, и ниже – не говоря уж об этом уровне. Заложников-то увели, а вот в зале полно охраны.
Охитека сложил четыре фляги, перемежая взрывчатку с ртутью. Свернул крышки со взрывчатки. Прижал ствол импульсника к верхней емкости.
- Удобно сделали, - проговорил он задумчиво. – Заряд импульсника гаснет, если выстрелить. Но прожечь фляги он сумеет.
- Зачем? – прошептал побелевший Токэла.
- А затем. Если кто-то сюда сунется – я успею нажать спуск. Так что сидите смирно, почтенный господин толстобрюх, - он зло ощерился. – Убежать не успеете.
Н-да, о помощи он жреца просить собирался. А сам… впрочем, чего теперь-то церемониться! Заложники ушли – остался один Токэла. И обсуждать что-либо он не станет. Навряд ли присутствие фундаменталиста остановит преследователей. Ну, хлопнут ненароком одного главу общины – на его место поставят другого. А этого объявят мучеником и святым.
Мысль, что все закончено, и он проиграл, оказалась неожиданно яркой. Это не просто проигрыш – это смерть! В груди сжался комок.
