Лэа вернулась мысленно к тому, что сказал Перерожденный, перебирая в памяти его слова, она снова все взвешивала. Перебрасываясь взглядами с другими арирами, она не почувствовала их поддержки. Слабаки! Их воли не достаточно для принятия нужного решения… Атар Ашерас сказал, что они потеряют индивидуальность? Ну и что из этого? Воля богини – все! И если придется пожертвовать такой малостью, как память и внешность, они будут первые в очереди! Ведь правда, Сэа, сестра моя?
Мы промучились еще часа два, исцеляя своих и подлечивая пленных. Дело было в том, что нельзя было оставлять открытыми раны – в пещерах запах крови долго не исчезал. После чего еще час заматывали в синий, расшитый знаком кхитан, напоминающим волнистый багровый язычок огня, шелк моих пленных. Все это время шли настоящие дебаты на тему «что делать с присоединившимся десятком сильно потрепанных хисн и огромной горой вещей, доспехов, одежды, оружия и разнообразных зелий?». Высказывались самые разные предложения: от того, чтобы хисн прирезать, а вещи бросить в расселину (ариры Криаты), и до – смотаться в столицу и продать все по-быстрому (ариры Реа). Поразмыслив, мы с сестрой решили вещи тянуть в Иэстрет, а десяток захваченных хисн вместе с ареком разведки где-нибудь недалеко спрятать. Ведь после изменения новоиспеченных атар нужно будет во что-то одеть и как-то вооружить… Мисс уверил меня кивком в ответ на мой вопрос, что в форте-крепости легко найдется три десятка хисн, чтобы посадить новых всадников.
Ну, а по легенде – мы натолкнулись на большое формирование гоблинов. Часть из них захватили в плен, а половину нашего отряда послали следить за ними. На шелк наложили сложную систему заклинаний иллюзии и рассеивания внимания. К концу этой однообразной процедуры у меня возникло ощущение, что, если меня даже поднять посреди ночи и потребовать наложить эти заклинания, я сделаю это без запинки и ошибок. Потом еще долгое время пытались замаскировать следы битвы – иногда даже пара лишних часов играет большую роль. Конечно, оплавленный вход в пещеру с одной стороны с вплавленными в стены остатками плоти и доспехов никуда не деть. Поэтому пришлось накладывать мощное заклятье сокрытия видимого. Но это могло помочь только против простых разведчиков – серьезные маги уровня старшей жрицы легко увидят отличие в окружающем магическом фоне. Вдобавок арир Эхаялин, помолившись, наложил печать страха, которая должна была отпугивать всех существ, попавших в зону ее влияния. В общем, сделали что могли и, нагрузив хисн до зубов, отправились обратно в Иэстрет.
Время, время… Я почти физически чувствовал, как оно убегает сквозь пальцы… Удерживая своими терами три свертка с телами, я пытался хоть приблизительно распланировать свое будущее. Получалось откровенно плохо… Ну повезло мне – Эльвиаран отбита, что дальше? С ней на руках прибываю обратно в дом. И?.. А если меня встретят кхитаны или вообще все пять домов и Шесть Храмов? Что тогда? Отступать? Куда? На поверхность? Достанут и там. Хм-м… Какой-то выход должен быть. Что там говорится про иллитидов? Окружены рабами, могут искривлять пространство… И ведь не спросишь у Арисны или Эхаера. Но есть Атере… Вроде бы он провел половину жизни, сражаясь с ними…
Чтобы ускорить передвижение, мы серьезно уполовинили запасы зелий. И, с трудом сориентировавшись в лабиринте, нашли одну из тупиковых галерей, куда и пристроили трофейных хисн и гору оружия и припасов. Оставив с ними потрепанный арек разведки и старших жриц (хоть за кем-то не нужно будет следить по прибытии на место), мы, будучи загруженными лишь пленными, вступили в Иэстрет. На наше счастье, внутри самой пещеры-форта было, как обычно, пустынно. Здесь мы, переглянувшись с сестрой, расстались – она побежала к порталу, а я вместе с арирами и своими жрицами, быстро расседлав хисн, понесли замотанных пленников к накопителю.
Накопитель охранялся двумя постами стражи, каждый из которых состоял из полного арека атретасов, возглавляемых старшими жрицами. Если бы их возглавляла высшая жрица, могли бы быть проблемы. А так стражи лишь вытягивались в струнку при нашем приближении, а старшие жрицы лишь просили поднять маски.
