Я направился к выходу из небольшого закутка, где мы лежали. Сам закуток находился в стене не очень высокой, но широкой пещеры. Сама пещера находилась выше уровнем, чем Ишакши, поэтому из нее открывался прекрасный вид на город. Открывавшаяся панорама показывала сильные разрушения. Ближайшая к пещере городская окраина была полностью уничтожена – лишь кое-где кучи тлеющего мусора показывали, где раньше поднимались дома. Редкие развалины были выше метра над уровнем поверхности. Зона практически полного опустошения углублялась в город больше чем на два километра. Лишь вдали я видел полуразрушенные каменные здания. Примерно в ста метрах от нас располагались жрицы из Золотой стражи. Находясь на возвышении, я видел, что они находились на остриях большой, больше пятидесяти метров в диаметре, многоконечной звезды. В ее вершинах были расположены одинокие неподвижные тела. Из того места, где я стоял, было не видно, живые они были или нет. Мое внимание привлекло движение у далеких развалин. Атакующие нас вражеские солдаты рассредоточились и побежали в нашу сторону. Я хмыкнул: атаковать в лоб готовых к этому сильных магов – безумие.
В рисунок многоконечной звезды вступила сестра – даже на таком расстоянии я ее узнал. Вытащив волнистый кинжал и сев на корточки, она нанесла быстрый удар центральной жертве и, распрямившись, вытянула в сторону наступающих окровавленную по локоть руку с раскрытой ладонью, на которой лежало еще трепещущееся сердце жертвы. Секунду ничего не происходило. А потом с внешней стороны звезды в сторону бегущих пошла волна искаженного воздуха. Проходя по опустошенной территории, она быстро напиталась пеплом и пылью, обретя объем. Пара мгновений – и в черную тучу быстро движущегося и неспокойного пепла вбегают вражеские солдаты, чтобы уже не выбежать с другой стороны. Заклинание оставляет за собой буквально ковер лежащих без движения тел. Ощутимо замедляясь, туча движется дальше и почти полностью останавливается, достигая уцелевших строений. До моего слуха доносится далекий треск и шум. Словно крупнозернистый песок, пыль оседает, и я вижу, что еще несколько строений было стерто в прах. Окинув взглядом поле битвы, я понял, что атака отбита. Сестра уверенно раздавала приказы – эхо ее лающих команд доносилось до меня.
На моих глазах несколько старших жриц тащили за ноги в звезду очередных сопротивляющихся жертв – от предыдущих не осталось даже праха. Критически осмотрев ритуальную звезду и перебрав в уме почти все заклинания такого масштаба, встречающиеся в моей библиотеке, я с трудом опознал «Ветер опустошения» из сильнейших заклинаний силы Смерти. В отдалении два десятка моих атар, под предводительством Арихитос, которая чертила еще что-то – уже мне не известное. Взглянув на бросившихся на заваленное телами поле атретасов на хиснах, рванувших, очевидно, на поиски недобитков, я вернулся обратно и спросил у охраняющей меня жрицы:
– Что с Эльвиаран?
– Восстановление идет, но очень медленно.
М-да, впечатление ее тело производило печальное. Один сплошной шрам. Рук ниже локтевого сустава не было, как и ног ниже колен. Внутри меня толнулась ярость и ненависть, но быстро потухли, оставив лишь сострадание.
– Положение усугубляет сильное истощение организма. Ее организм практически не принимает пищу и воду. Фактически она жива только благодаря огромной силе воли. Дар не восстанавливается… Мы боимся, что она полностью перегорела…
Я подошел к ее импровизированному ложу.
– Как насчет принудительного заполнения дара?
– Сейчас все заняты обороной. Великая жрица сумела выкроить время и силы только на вас. Все остальные заняты поддержкой полога Тьмы.
– Принесите еды для меня.
Я положил ладонь на живот лежащей атар и нырнул в магическое видение. О богиня, какая же у Эльвиаран рваная аура. Внедрив в ее дар свой тер, я стал осторожно перекачивать ману. Поначалу мана просто вытекала из ее дара, но я не останавливался и стал замечать, что маны теряется все меньше. Заодно я воспользовался знаниями силы Жизни и соединил наши кровеносные сосуды. Возможно, у людей такой фокус бы и не прошел, но не у атар из одного дома. Мы же больше чем родственники. Мы как части единого организма. Постепенно ее аура восстанавливалась, а ее бедная кровь заменялась моей. Когда дар Эльвиаран немного окреп, я разорвал нашу связь, создавая напоследок среднее исцеление.
Меня пошатывало от слабости. Появилась жрица и, отдав мне запечатанный сухпаек, замерла в ожидании. Я уселся на свое ложе и прислонил свой рансер к стене. Вытащив из сухпайка бхателл и разломав его, стал жевать гранулы. Как же он напоминает мою жизнь… Горькое, кислое, сладкое, снова горькое… Силы быстро восстанавливались. М-да, недаром у бхателла такая слава… Вспомнив детали битвы, я поморщился. Кстати…
– А где моя пленная?
– Вместе с остальными, Владыка.
– Вы раскрывали ее?
– Нет. Командир Атере поведал нам о ней.
Зашел Атере и, увидев меня, склонил голову и встал на колено.
– Вы уже встали, Ашерас. Я рад. Вы вселили надежду в сердца атретасов.
