— Вот эту часть я видел собственными глазами, — южанин проследил неровную ленту голубой краски, извивавшуюся через весь лист. — Мое племя перешло через реку вот здесь. Нам потребовалось четыре недели, чтобы построить плоты. Два из них были унесены течением… — так что — мы никогда больше не видели тех, кто был на них. Мы также потеряли в потоке двадцать барабанов. Но здесь… мой брат вел разведку на севере и обнаружил еще один изгиб, вот такой… — Эрскин поправил линию пальцем. — А также, когда горы нашей земли извергли огонь и потрясали все вокруг себя, горькие воды моря пришли вот сюда и сюда, и нет здесь теперь больше никакой земли, только вода…
Хранитель Анналов нахмурился над картой.
— Так. Ну, мы прожили десять раз по десять лет на берегах этой великой реки и знаем все о ней — она много раз меняла свое русло и течет так, как ей заблагорассудится. Во многих местах вдоль нее есть следы работ Древних, они, должно быть, пытались удержать ее в одном русле. Но эту тайну мы утратили вместе с множеством других.
— Если вы шли от берегов великой реки, то вы зашли очень далеко, — заметил Форс. — Что же привело ваше племя в эти восточные земли?
— Что вообще ведет степняков на восток или на запад? В нас есть врожденное желание увидеть новые места. На север и на юг мы ходили от опушек великих лесов, где снега образуют капканы, ловящие за ноги наших лошадей, и только дикие звери могут прожить зимой сытыми — до болотистой местности, где в реках прячутся чешуйчатые чудовища, которые могут утащить неосторожно вошедшего в реку. Мы повидали земли. Два сезона назад умер наш Верховный Вождь, и его пика перешла в руну Кантрула, который всегда был разведчиком диких земель. Так что теперь мы идем новыми тропами и открываем миры на удивление нашим детям. Подержи…
Он снял лампу с державшего ее шнура и увлек Форса за собой, в другой конец шатра. Там были карты и картины, достаточно живые, чтобы заставить горца ахнуть от удивления. Они заключали в себе ту самую магию, при помощи которой Древние оживляли мир друг для друга.
— Вот эта была сделана на севере, зимой, когда человек должен ходить с кожаной паутиной на ногах, чтобы не утонуть в снегу, как в сыпучих песках. А вот, посмотри, это — один из лесных людей — они раскрашивают себе лица и носят на своих телах звериные шкуры, но они ходят гордо и говорят, что они очень древний народ, который некогда владел всей этой землей. Вот и вот… — он перелистывал обрамленные пергаментные квадраты, на которых яркими чернилами были сделаны записи, рассказывающие об их странствиях.
— Эти… — Форс глубоко вздохнул. — Эти сокровища даже больше тех, что содержатся в Звездном Доме. Если бы только Ярл и остальные люди могли взглянуть на них!
Хранитель Анналов провел пальцами по гладкой рамке карты, которую он держал.
— Во всем нашем племени, наверное, лишь с десяток юношей смотрят на это, и в их сердцах и мозгах что-то шевелится. Остальные — они нисколько не заботятся о записях, о том, чтобы составить карту пути, по которому мы прошли за день. Жрать да воевать, скакать и охотиться, да еще вырастить сына вроде себя самого, который бы делал то же самое — вот и все желания этого племени. Но всегда, всегда есть те немногие, Которые еще стремятся снова пройти по древним дорогам, пытаются вновь найти то, что было утеряно в дни катастрофы. Мы находим клочки и обрывки, нить здесь и рваный клок там, и пытаемся создать из них целое.
— Если бы Мэрфи сказал сейчас всю правду, — вмещался в монолог Хранителя Анналов голос Целителя, — он бы сказал, что он родился только для того, чтобы искать знания. Все это, — он махнул рукой на разложенные богатства, — существует благодаря ему. Именно он начал собирать все это и он же учит тех, кто схож с ним умом и может видеть и записывать то, что увидел. Так повелось с тех пор, как он стал Хранителем Анналов.
Хранитель Анналов казался смущенным. Он робко улыбнулся и ответил:
— Разве я не сказал, что у нас в крови — стремление вечно охотиться за тем, что находится за горизонтом? Во мне это приняло такую форму. В тебе, Фаньер, это тоже есть, ведь ты готовишь свои смеси из листьев и травы и, если бы посмел, то ты разрезал бы нас на куски просто для того, чтобы посмотреть, что находится у нас внутри.
— Наверное, это так. Мне очень хотелось бы узнать, что находится внутри у этих двуногих, что пересекли Землю Взрыва и все же не проявляют никаких признаков сумасшествия…
— Я думал, что вы не поверите в эту историю, — быстро ответил Эрскин.
Фаньер посмотрел на него сквозь сузившиеся веки, будто он, подумал Форс, уже вскрыл южанина для изучения.
— Это так… может быть, я в нее и не верю. Но если это правда, тогда это величайшее чудо, о котором я когда-либо слышал. Расскажи мне. Как это произошло?
— Ладно, — рассмеялся Эрскин. — Мы расскажем вам нашу историю. И клянемся, что это чистая правда. Но каждому из нас принадлежит лишь половина этой истории, и поэтому мы расскажем ее вместе.
