— Ответы. Почему Конор поссорился со Спейнами несколько лет назад? Какие у него отношения с Дженни? Зачем стер данные на компьютере? — Комната уже стала приблизительно чистой. Я заставил себя прислониться к стене. — Когда мы с тобой выйдем отсюда, мы должны прекрасно понимать, кого именно мы ищем. Вот и все. Если получим это, остальное сложится само собой.
Ричи с непроницаемым лицом следил за мной.
— Я думал, ты уже уверен, — сказал он.
Глаза у меня щипало от усталости; я пожалел о том, что за обедом не взял еще один кофе.
— Я тоже так думал.
Ричи кивнул и, бросив стаканчик в корзину, прислонился к стене рядом со мной. Немного погодя он достал из кармана упаковку мятных пастилок и протянул мне. Так мы и стояли, плечом к плечу, посасывая мятные пастилки, пока дверь не открылась и полицейский в форме не ввел в комнату Конора.
Выглядел он скверно, без пальто казался еще более худым — настолько худым, что я подумал, а не показать ли его врачу. Скулы болезненно проступали сквозь рыжеватую щетину. Недавно он снова плакал.
Он сидел сгорбившись и смотрел на свои кулаки, лежащие на столе, — не пошевелился даже после того, как с лязгом включилось центральное отопление. В какой-то мере это меня успокоило. Невиновные дергаются, и дрожат, и едва не вскакивают при малейшем шуме; они мечтают поговорить с тобой и все прояснить. Виновные собирают все силы в своей внутренней крепости, готовятся к бою.
Ричи потянулся, чтобы включить видеокамеру, и сказал в нее:
— Детектив Кеннеди и детектив Курран допрашивают Конора Бреннана. Допрос начался в шестнадцать сорок три.
Я зачитал Конору его права; Конор подписал бумагу не глядя, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. С его точки зрения, разговор был закончен.
— О, Конор, — сказал я, устраиваясь на стуле поудобнее и печально качая головой. — Конор, Конор, Конор. А я-то вчера подумал, что мы отлично поладили.
Он молча наблюдал за мной.
— Приятель, ты нам соврал.
На его лице отразился страх — слишком сильный, чтобы его можно было скрыть.
— Это не так.
— Нет, так. Слышал когда-нибудь про «говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды»? По крайней мере по одному из пунктов ты нас подвел. Зачем?
— Не понимаю, о чем вы, — сказал Конор и сжал губы, однако его взгляд был по-прежнему прикован ко мне. Он был напуган.
Ричи, прислонившийся к стене под камерой, укоризненно зацокал языком.
— Прежде всего, благодаря нашему разговору, у нас создалось впечатление, что до понедельника ты видел Спейнов только в бинокль, — сказал я. — Неужели не стоило упомянуть о том, что вы друзья детства?
На его щеках вспыхнул слабый румянец, однако Конор даже не моргнул. Боялся он не этого.
— Не ваше дело.
Я вздохнул и погрозил ему пальцем:
— Конор, ну что ты. Теперь все — наше дело.
— И что это изменило? — заметил Ричи. — Ты должен был знать, что у Пэта и Дженни есть фотки. Ты просто задержал нас часа на два и разозлил.
— Мой коллега говорит правду, — сказал я. — Запомнишь это, на тот случай если тебя снова одолеет искушение подложить нам свинью?
— Как дела у Дженни? — спросил Конор.
Я фыркнул:
— А тебе какая разница? Если тебя так беспокоит ее здоровье, то ты мог бы — даже не знаю — не резать бедняжку, что ли. Или ты надеешься, что она доделала твою работу за тебя?
Он сжал зубы, однако не утратил хладнокровия.
— Я хочу знать, как у нее дела.
— А мне плевать. Но я тебе вот что скажу: у нас накопились вопросы. Если будешь паинькой и ответишь на все, без закидонов, то у меня, возможно, улучшится настроение и я тоже поделюсь с тобой информацией. Как тебе такой вариант?
— Что вы хотите узнать?
— Начнем с того, что полегче. Расскажи нам про Пэта и Дженни. Каким был Пэт в детстве?
— Мы с Пэтом дружим с четырнадцати лет. Вы, наверное, уже в курсе. — Мы с Ричи промолчали. — Он был надежный. Это все. Самый надежный парень, которого я знаю. Любил регби, любил пошутить, потусоваться с друзьями. Ему нравились почти все, и он нравился всем. В таком возрасте многие популярные парни — сволочи, но Пэт ко всем относился по-доброму. Может, вам и не кажется это чем-то особенным, но, поверьте, Пэт был уникальным.
— Значит, вы с ним были близкими друзьями? — спросил Ричи, подбрасывая пакетик с сахаром.
Конор кивнул сначала в сторону Ричи, потом в мою:
— Вы напарники. Значит, должны полностью доверять друг другу, так?
Ричи поймал пакетик и замер, давая мне возможность ответить.
— Да. У хороших напарников так и бывает.
— Тогда вы все знаете про нас с Пэтом. У меня в жизни было такое — я, наверно, покончил бы с собой, если бы об этом стало известно, — но Пэту я и про это рассказывал.
Если в его словах была ирония, от Конора она ускользнула. Мне вдруг стало неуютно, захотелось выскочить из кресла и снова закружить по комнате.
— Про что ты ему рассказывал?
— Вы шутите? Про семейные дела.
Я бросил взгляд на Ричи — если понадобится, мы сможем выяснить это из других источников, — однако он не отрываясь смотрел на Конора.
— Поговорим про Дженни, — сказал я. — Какой она была в то время?
Черты лица Конора смягчились:
— Дженни… Она была особенной.
