Рассветная бухта полностью

— Да, фотки мы видели. Она быстро расцвела.

— Я не об этом. Она входила в комнату, и все вокруг нее становилось лучше. Она старалась, чтобы все было красиво, чтобы все были счастливы, — и всегда знала, что для этого нужно. У нее было это качество. Я больше никогда такого не видел. Например, однажды мы пришли на школьную дискотеку, и Мак — парень, с которым мы тусовались, — завис рядом с какой-то девчонкой, вроде как приплясывал вокруг нее, хотел, чтобы она с ним потанцевала. А она скорчила гримасу и что-то сказала — и все ее подружки просто попадали от хохота. Мак вернулся к нам багровый. Раздавленный. Девицы показывали на него пальцами, хихикали, и было видно, что он готов сквозь землю провалиться. А Дженни повернулась к Маку, протянула ему руки и сказала: «Обожаю эту песню, но Пэт ее терпеть не может. Потанцуй со мной? Пожалуйста?» Они идут танцевать, и через минуту Мак улыбается, Дженни смеется его шуткам, и оба в прекрасном настроении. И те девчонки мигом заткнулись. Дженни была в десять раз красивее любой из них.

— А Пэт не ревновал?

— Потому что Дженни танцевала с Маком? — Конор чуть не рассмеялся. — Не-а. Мак на год младше нас — пухлый лысоватый парень. Да и Пэт знал, что хотела сделать Дженни. По-моему, за это он ее еще больше любил.

Голос Конора смягчился — теперь это был голос влюбленного, голос для полумрака, негромкой музыки и только одного слушателя. Фиона и Шона оказались правы.

— Хорошие у них были отношения?

— Прекрасные, — ответил Конор. — Знаете, подростку часто кажется, что весь мир — отстой. Но Пэт и Дженни дарили тебе надежду.

— Чудесно. Честное слово, чудесно.

Ричи снова начал играть с пакетиком сахара.

— Ты гулял с сестрой Дженни Фионой, так? Сколько тебе тогда было — восемнадцать?

— Да. Но мы встречались всего несколько месяцев.

— Почему вы расстались?

Конор пожал плечами:

— Ничего не вышло.

— Почему? Она оказалась стервой? У вас не было ничего общего? Она не давала?

— Нет. Это она со мной порвала. Фиона супер. Мы с ней отлично ладили. Просто ничего не получилось.

— Ну да, и я понимаю почему, — сухо заметил Ричи, ловя пакетик. — Ты же был влюблен в ее сестру.

Конор замер:

— Кто это сказал?

— А не все равно?

— Мне — нет. Тот, кто это сказал, ни хрена не знает.

— Конор, помнишь наш уговор? — предостерег его я.

Конор, казалось, был готов выбить нам обоим зубы, однако взял себя в руки.

— Все было не так, как вы хотите это представить, — сказал он после паузы.

Если это не мотив, тогда по крайней мере совсем близко к нему. Я не удержался и взглянул на Ричи, однако тот кинул пакетик слишком далеко и бросился за ним.

— Да? А как я хочу это представить? — осведомился он.

— Так, словно я подонок, который хочет встать между ними. Это не так. Если бы я мог нажать на кнопку и сделать так, чтобы они разошлись, я бы никогда ее не нажал. Все остальные мои чувства никого не касаются.

— Возможно. — Мне понравился тон собственного голоса — ленивый, довольный. — Во всяком случае, до тех пор пока о них не узнала Дженни. Она ведь узнала, да?

Конор покраснел: за столько лет эта рана должна была затянуться.

— Я никогда не говорил с ней об этом.

— Этого и не требовалось. Дженни догадалась. Женщины вообще догадливые, сынок. И что она подумала?

— Понятия не имею.

— Она тебя отшила? Или ей нравилось внимание и она тебя поощряла — может, поцеловала разок и обняла, пока Пэт не видит?

Конор сжал кулаки:

— Нет. Я же сказал: Пэт — мой лучший друг. Я рассказал вам, какими были Пэт и Дженни. И вы думаете, что мы с Дженни пошли бы на такое?

Я рассмеялся:

— О Боже, ну конечно. Когда я был подростком, я бы мать родную продал, лишь бы потискать девчонку.

— Вы — может быть. Я бы так не сделал.

— Это делает тебе честь, — усмехнулся я. — Однако Пэт не понял, что ты просто поклоняешься издалека, да? Он решил разобраться с тобой насчет Дженни. Не хочешь поведать нам о том, что произошло?

— Что вы хотите узнать? — Конор сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Я же сказал, что убил их. То, что произошло в детстве, никак с этим не связано.

— Помнишь, что я тебе говорил? — холодно осведомился я. — Мы сами решим, что имеет отношение к делу, а что нет. Итак, давай выясним, что произошло между вами с Пэтом.

Конор заскрипел зубами, но удержал себя в руках.

— Ничего не произошло. Однажды, через несколько дней после того, как Фиона со мной порвала, я сижу дома. Ко мне заходит Пэт и говорит: «Идем пройдемся». Я знал, что-то случилось — он был мрачен и отводил глаза. Мы пошли на берег, и там он спросил меня — не потому ли Фиона меня бросила, что я влюблен в Дженни.

— Ничего себе. — Ричи скривился. — Ужасно.

— Думаешь? Он был очень расстроен. И я тоже.

— Пэт был сдержанным, да? — спросил я. — На его месте я бы выбил тебе зубы.

— Я подозревал, что он так и сделает, и, в общем, не возражал. Думал, что заслужил это. Но Пэт не теряет контроль над собой. Никогда. Он просто сказал: «Я знаю, многие парни от нее без ума. Это не проблема — если они держатся от нее подальше, — но ты… Ох, брат, насчет тебя я никогда не волновался».

— И что ты ему сказал?