Голос у нее был враждебный, однако она, похоже, была по-настоящему напугана.
— Мы привезем своих охотников за привидениями, — сказал я. — В понедельник вечером что-нибудь слышали? Хоть что-нибудь?
— Не-а. Я же говорю, это случалось пару раз в месяц.
— Уверены?
— Ага. Абсолютно.
— А ваш муж?
— Тоже. Он бы мне сказал.
— Это все? Больше нам ни о чем не нужно узнать?
Шинед покачала головой:
— Это все.
— Почему я должен вам верить?
— Потому что я не хочу, чтобы вы возвращались и обзывали меня по-всякому при сыне. Я все рассказала, так что валите на хрен. Оставьте нас в покое, ясно?
— С удовольствием, уж поверьте мне, — сказал я вставая. После контакта с креслом на руке осталось что-то липкое, и я не стал скрывать гримасу отвращения.
Когда мы вышли из дома, Шинед встала на пороге; ей казалось, что она пронзает нас сердитым взглядом, однако на самом деле она походила на мопса, которого ударило током. Подождав, когда мы отойдем на достаточное расстояние, она крикнула:
— Вы не имеете права так со мной разговаривать! Я на вас жалобу подам!
Не останавливаясь, я вытащил из кармана визитку, помахал ею над головой и бросил на дорожку.
— Тогда до встречи! — крикнул я через плечо. — Жду не дождусь.
Я думал, что Ричи выскажется насчет моих новых методов допроса: называть свидетеля кретином и отребьем — это не по правилам, — однако он ушел в себя и, засунув руки в карманы и наклонив голову от ветра, тащился к машине. На мобильнике было три пропущенных вызова и эсэмэска — все от Джери. Эсэмэска начиналась так: «Извини майк но есть ли нвсти о…» Я удалил все.
Когда мы выехали на шоссе, Ричи немного высунулся из своей раковины.
— Если Пэт бил Дженни… — осторожно начал он, обращаясь к ветровому стеклу.
— Если бы у тети были яйца, она была бы дядей. Эта корова Гоган ничего не знает про Спейнов, что бы она там себе ни думала. К счастью для нас, это знает один парень, местоположение которого нам прекрасно известно.
Ричи не ответил. Я снял одну руку с руля, чтобы похлопать его по плечу.
— Не беспокойся, мой друг, Конор нам все расскажет. Возможно, это даже будет весело.
Он искоса взглянул на меня. Не стоило брать такой веселый тон — особенно после того, что нам сообщила Шинед Гоган, однако я не знал, как объяснить, что это не юмор, это безумный поток энергии, который по-прежнему тек по венам, это страх на лице Шинед — это Конор, который ждал меня в конце пути. Я нажал на педаль и смотрел, как ползет вверх стрелка спидометра. «Бумер» держал дорогу, как никогда, летел вперед словно ястреб на добычу, будто всю жизнь мечтал именно о такой скорости.
Прежде чем послать за Конором, мы просмотрели все, что принесли волны: отчеты, телефонные сообщения, показания и тому подобное. По большей части это была просто ерунда: «летуны», которым поручили найти родственников и друзей Конора, разыскали только пару двоюродных братьев; на «горячую линию» звонил обычный набор психов, жаждущих поговорить об Откровении, запутанной математике и бесстыжих женщинах, — однако в этой куче нашлась и пара жемчужин. Шона, подруга Фионы, которая на этой неделе была в Дубае, сказала, что подаст в суд на каждого из нас, если ее имя попадет в газеты, однако, помимо всего прочего, сообщила, что в детстве Конор был без ума от Дженни и с тех пор ничего не изменилось — иначе почему все его романы длились не дольше полугода? Кроме того, Ларри и его парни нашли свернутое пальто, свитер, джинсы, кожаные перчатки и кроссовки десятого размера — все это было свалено в мусорный бак в миле от квартиры Конора. Все вещи покрыты кровью — и по группе она совпадала с кровью Пэта и Дженни Спейн. Отпечаток левой кроссовки был похож на тот, что мы нашли в машине Конора, и идеально совпадал с отпечатком на кухне Спейнов.
Мы ждали в комнате для допросов — крошечной, без отсека для наблюдения, такой тесной, что там едва можно повернуться. Кто-то здесь уже побывал — на столе обертки от сандвичей и стаканчики, в воздухе слабый лимонный аромат средства после бритья, запахи пота и лука. Я не мог сидеть на месте — ходил по комнате, сминал мусор и бросал в корзину.
— Наверно, он уже нервничает, — сказал Ричи. — Полтора дня сидит за решеткой, думает, чего мы ждем…
— Давай сразу договоримся о том, что мы хотим добыть. Мне нужен мотив.
Ричи затолкал пустые пакетики из-под сахара в стаканчик.
— Возможно, мы его не получим.
— Знаю. — У меня снова закружилась голова, и на секунду показалось, что мне придется опереться о стол, чтобы не упасть. — Возможно, мотива нет. Ты прав: иногда дерьмовые вещи происходят сами по себе. Но я все равно попытаюсь узнать мотив.
Ричи обдумал мои слова, изучая пластиковую обертку, которую поднял с пола.
— Если мотива мы не добьемся, то что еще нам нужно?
