Куигли растягивал удовольствие, выгибая брови и стараясь выглядеть загадочно, — и ему бы удалось, до той самой секунды, когда я бы впечатал его в стену.
— Она забрела сюда спозаранку. Хотела немедленно увидеть Майка Кеннеди,
Он ухмыльнулся. Я ничего не мог ответить: чувство облегчения было настолько мощным, словно меня выпотрошили.
— Бернадетта сказала ей, что тебя нет, что нужно сесть и подождать, но маленькой мисс Аварии это не подходило. Она страшно суетилась, повышала голос, и все такое. Возмутительное поведение. Полагаю, кое-кому нравятся истеричные особы, но это же полицейское управление, а не ночной клуб.
— Где она?
— Ваши подружки не моя забота, детектив Кеннеди. Я просто случайно зашел сюда и увидел, какой кавардак она устроила. Я решил вам помочь, показать молодой женщине, что она не должна врываться в контору словно царица Савская и требовать того, другого и третьего. Поэтому я сообщил ей, что я ваш друг и что она может мне сказать то же, что и вам.
Я засунул руки в карманы, чтобы спрятать сжатые кулаки.
— То есть ты угрозами заставил ее все рассказать.
Куигли сжал губы:
— Не стоит говорить со мной в таком тоне, детектив. Я не заставлял ее, а просто привел в комнату для допросов, и там мы немного поболтали. Убедить ее удалось не сразу, но в конце концов она сообразила, что лучше всего выполнять приказы полиции.
— Ты пригрозил арестовать ее.
Одна мысль о том, что она может оказаться под замком, превратила бы Дину в испуганного зверя; я почти слышал безумные голоса, которые звучат все громче в ее голове. Я лихорадочно раздумывал о том, как подать против Куигли как можно больше жалоб. Мне плевать: пусть у него в кармане сам главный комиссар полиции, пусть я остаток жизни проведу с овцеводами в Лейтриме, — но эта тварь рухнет в пропасть вместе со мной.
— У нее была краденая собственность, принадлежащая полиции. Я не мог закрыть на это глаза, не так ли? Если она отказывалась ее вернуть, мой долг — посадить ее под арест.
— Ты о чем? Какая собственность полиции? — Я пытался вспомнить, что мог принести домой: папку, фотографию? Чего я еще не хватился?
Куигли тошнотворно улыбнулся и выставил вперед пакет для вещдоков.
Я наклонил пакет к слабому потоку жемчужного света, пробивающегося через окно лестничного пролета. Куигли не ослабил хватку. Только через секунду я сообразил, на что именно смотрю: это был женский ноготь — аккуратно подпиленный и наманикюренный, покрашенный розово-бежевым лаком. Ноготь был вырван с мясом. В трещине застрял клочок розовой шерсти.
Куигли о чем-то разглагольствовал, но был где-то далеко, и я его не слышал. Воздух стал плотным, жестким, он бил меня по голове, он говорил со мной тысячей безумных голосов. Мне нужно было отвернуться, сбить Куигли с ног и бежать — но я не мог пошевелиться. Мне казалось, что кто-то сколол мои веки булавками.
Ярлычок подписан знакомым почерком, твердым, с наклоном вперед — совсем не похожим на полуграмотные каракули Куигли. «Найдено в жилище Конора Бреннана, в гостиной…» Холодный ветер, аромат яблок, отстраненный взгляд Ричи.
Когда слух вернулся ко мне, Куигли все еще говорил. Лестничный пролет сделал его голос шипящим, бесплотным.
— Сначала я решил — Боже мой, великий Снайпер Кеннеди оставляет вещдоки валяться где попало, и их подбирает его телка! Кто бы мог подумать?
Он хихикнул. Я почти чувствовал, как этот смешок стекает по моему лицу словно прогорклое сало.
— Но пока я ждал, когда ты соизволишь нас посетить, я чуть-чуть почитал твое дело — ненавижу совать свой нос в чужие дела, но ты же понимаешь: нужно было понять, где может пригодиться эта штука, нужно было решить, как именно поступить. И, смотри-ка, я обнаружил кое-что интересное! Вот этот почерк не твой, конечно, твой за столько лет я уже научился отличать, — но в папке с материалами дела он появляется до ужаса часто. — Куигли постучал себя пальцем по виску. — Меня же не зря зовут детективом, так?
Мне хотелось сжать пакет в руке, так чтобы он рассыпался в прах и исчез, чтобы даже его образ стерся из моей памяти.
— Я знал, что вы с молодым Курраном споетесь, но даже и не подозревал, что вы
Какая-то часть моего сознания снова пришла в движение — она действовала методично, словно машина. Двадцать пять лет, потраченных на то, чтобы научиться держать себя в руках. Друзья смеялись надо мной, новички закатывали глаза, стоило мне обратиться к ним с «той самой речью». Да пошли они все! Дело того стоило — хотя бы ради одного разговора на продуваемой сквозняками лестнице. Когда воспоминания об этом деле начинают царапать круги у меня в мозгу, я говорю себе только одно — все могло быть гораздо хуже.
Куигли наслаждался каждой секундой нашего разговора, и этим стоило воспользоваться.
