Рассветная бухта полностью

— Это же Интернет. Нельзя верить тому, что там пишут.

— Все равно. Если бы я узнал такое про своего друга, то забеспокоился бы.

— Я беспокоился.

— Да, я так и понял. Ты когда-нибудь видел, как он плачет?

— Да. Два раза.

— Он спорил с Дженни?

— Да.

— Давал ей леща? — Конор сердито вздернул подбородок, но Ричи поднял руку, не позволяя ему говорить. — Спокойно. Я же не с потолка это беру. У нас есть доказательства того, что он ее бил.

— Это полный…

— Секундочку. Я просто хочу убедиться в том, что верно все понял. Пэт всю жизнь действовал по правилам, делал так, как велено, и из-за этого оказался в полном дерьме. Ты же сам говорил: кем он стал, когда это произошло? Люди, которые не знают, кто они, опасны. Они способны на все. Вряд ли бы кто-нибудь удивился, если бы Пэт время от времени терял над собой контроль; нет, я его не оправдываю — просто говорю, что такое происходит и с хорошими парнями.

— Могу я ответить? — спросил Конор.

— Валяй.

— Пэт никогда не причинял боль Дженни. И детям тоже. Да, он был не в себе. Да, пару раз я видел, как он бил кулаком по стене — в последний раз ударил так сильно, что рука несколько дней заживала. Возможно, Пэту было так плохо, что ему стоило бы лечь в больницу. Но ни ее, ни детей… никогда.

— Почему ты к нему не зашел? — спросил Ричи с искренним удивлением.

— Я хотел. Постоянно об этом думал. Но Пэт, он упрямый осел. Если бы дела шли отлично, он бы с удовольствием пообщался. Но все было хреново, и я оказался прав… нет, он бы захлопнул дверь у меня перед носом.

— Ты мог бы попытаться.

— Да. Мог бы.

Ожесточение в голосе Конора обжигало словно пламя. Ричи наклонился вперед, едва не столкнувшись головой с Конором.

— И тебе из-за этого скверно, так? Из-за того, что ты даже не попытался?

— Да.

— Я бы тоже так себя чувствовал. А на что ты готов, чтобы искупить свою вину?

— На все.

Сцепленные ладони Ричи едва не касались рук Конора.

— Ты много сделал для Пэта, — очень мягко сказал он. — Ты был хорошим другом, ты позаботился о нем. Если после смерти мы куда-то уходим, то сейчас он там и благодарит тебя.

Конор уставился в пол и крепко прикусил губу, стараясь не заплакать.

— Но Пэт умер. Там, где он сейчас, ничто ему не повредит. Что люди знают о нем, что они про него думают — все это ему уже безразлично.

Конор сильно, хрипло вздохнул и снова закусил губу.

— Пора признаваться, брат. Ты сидел в своем логове, увидел, что Пэт набросился на Дженни. Побежал туда, но опоздал. Так ведь все было, да?

Еще один вздох. Его тело содрогнулось словно от рыданий.

— Знаю, ты жалеешь о том, что не сделал больше, но пришла пора все исправить. Теперь не нужно защищать Пэта. Он в безопасности. Все хорошо.

Ричи говорил словно лучший друг, словно брат, словно единственный человек в мире, которому это дело небезразлично. Задыхаясь, Конор сумел поднять глаза. В ту секунду я был уверен, что Ричи его расколол, и не мог понять, какое чувство во мне берет верх — облегчение, стыд или ярость.

Вдруг Конор откинулся на спинку стула и провел руками по лицу.

— Пэт их не трогал, — сказал он сквозь пальцы.

Через секунду Ричи тоже расслабился, подался назад.

— Ладно, — кивнул он. — Ладно. Супер. Еще один вопрос, и я свалю на хер, оставлю тебя в покое. Ответь на него, и тогда с Пэтом все ясно. Что ты сделал с детьми?

— Пусть вам ваши врачи ответят.

— Они уже ответили. Я же говорю — мне нужно проверить.

После того как началась резня, из кухни наверх никто не поднимался. Если бы Конор прибежал, как только увидел драку, то вошел бы через черный ход на кухню и ушел бы тем же путем, не заходя наверх. Если он знает, как умерли Эмма и Джек, то потому, что убийца — он.

Сложив руки на груди, Конор уперся ногой в стол и повернулся ко мне. Глаза у него были красные.

— Я сделал это потому, что был без ума от Дженни, а она и близко не хотела ко мне подходить. Это мотив. Внесите его в показания. Я подпишу.

В коридоре стоял жуткий холод. Нам нужно было взять показания у Конора, отправить его обратно в камеру, известить главного инспектора и «летунов», написать отчеты. Однако мы ни на шаг не отошли от двери.

— У тебя все нормально? — спросил Ричи.

— Ага.

— Я не помешал? Я точно не знал…

Он не договорил.

— Спасибо, — ответил я, не глядя на него.

— Не за что.

— Ты здорово поработал. Мне показалось, что ты его расколол.

— Мне тоже, — ответил Ричи. Голос прозвучал как-то странно. Мы оба уже были на пределе.

Я нашел расческу и попытался привести волосы в порядок, однако зеркала у меня не было и, кроме того, я не мог сосредоточиться.

— Тот мотив, что он назвал, — полный бред. Он продолжает нам врать, — сказал я.

— Ага.

— Мы что-то упустили. На поиски у нас еще день и, если понадобится, почти вся завтрашняя ночь. — Мысль об этом заставила меня закрыть глаза.

— Ты хотел убедиться.

— Ага.

— И как — убедился?

Я постарался вызвать в себе это чудесное ощущение того, что все детали встают на свои места. Его не было: оно казалось жалкой фантазией, словно сказки о том, как плюшевые игрушки во тьме сражаются с чудовищами.

— Нет, — ответил я, не открывая глаз. — Не убедился.