Ричи выждал — обычное проявление легкого, невинного любопытства.
— Нет. Я из Дублина, — наконец ответил Конор.
Не местный. Ричи отрезал одну из версий и тем самым сэкономил нам кучу времени.
— Да здравствует Дублин! — Ричи поднял стаканчик в шутливом тосте. — Лучшее место для жизни. Отсюда нас и силой не утащишь, верно?
Конор снова пожал плечами:
— Я был бы не против пожить в деревне. Все зависит от условий.
Ричи зацепил ногой свободный стул и подтянул к себе, затем поставил на него ноги, устраиваясь поудобнее перед интересным разговором.
— Серьезно? А от чего все зависит?
Конор провел рукой по подбородку, пытаясь собраться; Ричи постоянно выводил его из равновесия, заставляя внимание рассредоточиться.
— Не знаю. Если бы была семья. Там детям есть где играть.
— А! — воскликнул Ричи, тыкая пальцем в сторону Конора. — Вот оно. Я-то холостяк, люблю выпить, с девочками погулять — мне без этого и жизнь не в радость, понимаешь?
Я поступил правильно, отправив его первым. Он был расслаблен, словно на пляже загорал, и при этом действовал отлично. Бьюсь об заклад, Конор твердо намеревался держать рот на замке — несколько лет, если понадобится. У каждого детектива, даже у Куигли, есть особые черты, есть то, что у него получается лучше, чем у других: все мы знаем, к кому обратиться, если нужно, чтобы свидетеля успокоил эксперт, или если нужно быстро кого-нибудь припугнуть. А у Ричи была самая редкая черта: он умел, вопреки всему, убедить свидетеля в том, что тот беседует с обычным человеком, — точно так же, как мы разговаривали в том логове. Ричи показывал, что не работает над делом, что видит перед собой человека, а не злодея, которого ради общего блага нужно посадить пожизненно. Мне было приятно, что я это выяснил.
— Гулять надоедает, — возразил Конор. — Сначала хочется, а потом тебе это уже не нужно.
Ричи вскинул руки вверх:
— Верю на слово. А что нужно потом?
— То, ради чего хочется возвращаться домой. Жена. Дети. Спокойная жизнь. Простые вещи.
Горе: оно слышалось в голосе Конора, двигалось, медленное и тяжелое, словно тень под темным слоем воды. Я впервые посочувствовал парню — и одновременно во мне вспыхнуло такое отвращение, что я едва не побежал в комнату для допросов.
Ричи скрестил пальцы на руках.
— Боже упаси! — радостно воскликнул он.
— Ничего, подожди немного.
— Мне двадцать три. Часики еще не скоро затикают.
— Подожди. Ночные клубы, девушки, похожие друг на друга как две капли воды, все нарезаются к свиньям, чтобы вести себя иначе, чем в обычной жизни. Тебя еще будет тошнить от всего этого.
— А, обжегся на этом, да? Привел домой малышку, а проснулся со стервой? — ухмыльнулся Ричи.
— Да, что-то вроде того, — ответил Конор.
— Я тебя понимаю, брат. Спьяну чего только не натворишь. Но если клубы не для тебя, то где ты снимаешь телочек?
Конор пожал плечами:
— Я редко выхожу из дому.
Он уже начал отгораживаться от Ричи, блокировать его: пора что-то менять. Я с грохотом распахнул дверь комнаты, развернул стул и уселся лицом к Конору. Ричи сполз со стола и сел рядом со мной.
— Конор, — сказал я. — Не знаю, как тебе, но лично мне бы хотелось разобраться с этим побыстрее, чтобы мы все успели выспаться. Что скажешь?
Прежде чем он успел ответить, я поднял руку.
— Эй, эй, спокойно, шустрик. Уверен, тебе есть что сказать, но твой черед еще настанет. Сначала хочу тебе кое-что сообщить. — Их нужно учить, что теперь они принадлежат тебе, что отныне только ты решаешь, когда они могут говорить, пить, курить, спать и мочиться. — Я детектив Кеннеди, это детектив Курран, а ты здесь для того, чтобы ответить на наши вопросы. Ты не арестован, ничего подобного, но нам нужно поболтать. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем.
Конор мотнул головой. Он собирался снова укрыться в тяжелом молчании, однако пока что меня это не беспокоило.
— Ну же, брат, — укорил его Ричи. — О чем, по-твоему, мы толкуем? О Великом ограблении поезда?
Нет ответа.
— Детектив Курран, оставьте человека в покое. Он просто делает то, что ему велено, — верно, Конор? «Дождись своей очереди», — сказал я, вот он и ждет. Мне это нравится. Хорошо, когда правила сразу всем ясны. — Я поставил ладони на столе домиком и многозначительно их осмотрел. — Конор, я уверен, что такой способ провести ночь тебе не по душе. Я тебя прекрасно понимаю. Но если подумать как следует, то станет ясно, что сегодня тебе сильно повезло.
Он недоверчиво взглянул на меня.
— Это правда, друг мой. Ты знаешь, и мы тоже знаем, что тебе не следовало разбивать лагерь в том доме. Ведь он же не твой, верно?
Ничего.
— Но, быть может, я ошибаюсь. — Я чуть усмехнулся. — Может, мы свяжемся с застройщиками и они сообщат, что ты внес немаленький задаток? Что, я должен перед тобой извиниться, а, приятель? Может, ты движешься вверх по имущественной лестнице?
— Нет.
Я зацокал языком и погрозил Конору пальцем:
