Чудовищный рывок за кисть правой руки кульбитом отправляет меня на землю. Пред глазами от режущей, рвущей, горящей боли всё плывёт красными волнами. Вокруг руки извивается тварь раз в пять меньше Великого Червя. Да только один дьявол — больно! Мелочь вернулась помогать старшей твари…
Через боль и невозможность что-либо сделать замечаю большие красные оповещения пред глазами:
Ну с таким я точно не успею ничего сделать, даже кричать сил нет, конец котёнку…
Из-за спины несколько раз грохочет что-то существенно мощное вынуждая уже червяка в болевом приступе раскрыть пасть.
— Alles in Deckung![55] — Рывок назад за пояс почти складывает меня пополам, протащив по земле. Сверху тут же не особо ловко наваливается лейтенант давя чертовски неуютной кирасой. Где-то под рядом под землёй гулко бумкает и наступает неестественная тишина.
Ой, повезло-то, не пережевал червячок железку. И лейтенант меня спас, прихлопнул мелочёвку… Сил радоваться нет совершенно, и единиц здоровья тоже… Кровавая пульсация мира пред глазами сильнее и сильнее, цвета смазываются в серые тона, как в правом углу поля зрения, в дополнении значков травм и кровотечения, появляется знакомый пульсирующий красный крестик. Нормальное самочувствие появляется во мне из ниоткуда, волной. О, вот оно что — истерзанную руку мне уверенно бинтует лейтенант, вернее заканчивает бинтовать.
— Sehr gut! Молодец Иван. Это было очень своевременно, смертельно рискованно и очень глупо, но своевременно. — «Ваши действия находят отклик у лейтенант Цауэра». Из кармана он извлекает знакомый пузырёк с зелёной жидкостью. Такой же Брида Гобнейт вливала. — Пей, обезболивающий настой. — Всего пара глотков напитка в пузырьке, но какой волшебный вкус, помесь Егермейстера с газированным лимонадом. Очень ароматно, и сразу легче становится. Мелькнул зелёным значок в виде черепа с молниями над ним. Ага, это был болевой шок, наглядно, кстати. Ну, туда ему и дорога. Голова совсем прояснилась, и всплыл насущный вопрос:
— Все закончилось? Мы в безопасности?
— Ja, большой червь мёртв. Малые уже не вернутся. — Цауэр тоже закинулся пузырьком настойки, болезненное выражение его лица разгладилось и выражало лишь усталость. После вновь вернулся к моей руке, сделав из бинта широкую петлю через шею и помог уложить руку в спокойное положение. — Вот и Везов возвращается. — От кустов в пяти метрах в стороне от дороги хромая шел прилично потрёпанный фельдфебель. Здоровья у него оставалось 29 единиц. Вломил ему Великий Червь, да тут вообще все разгребли. — Если ты пришел в себя, Иван — помоги раненым пока лекарь не добрался сюда. Ступай. — Неужели я так прилично выглядеть стал, раз приказы мне дают? Сколько ХП восстановилось? Ого, целых 65 единиц, нормально меня перевязкой да зельем починили. Надо привыкать к свойствам игровых предметов — меня персонаж постарше уровнем лечил, плюс местными средствами, то-то и оно что качественно получилось сразу. Обглоданная тварью рука всё-таки шевелится, хоть и только кистью да пальцами, движения откликались болью, оружие сейчас не удержишь, но про иное речи не шло, значит худо-бедно пусть и одной рукой перевязать себя или других, наверное, смогу. А вокруг уже все и всё пришло в движение — с камней робко начали спускаться уцелевшие рабочие и солдаты охраны. Мне же нужно задания закрывать, Ликона найти и помочь раненым.
Сатира нашел быстро, по кровавым следам на камнях почти у самой воды. От берега и пары здоровых дыр в податливом грунте тянулись кровавые линии вперемешку с кусками чей-то плоти. Дурной знак. И возня пары Изгнанников у низких камней, перемежаемая бранью с отчаянными нотками. Эхма, я ведь даже знаю, что там. Вернее, кто и в каком состоянии. Не может игра без такого обходиться, понимаю уже…
На Ликона было страшно смотреть, бледный как мел, измазан в крови, одной ноги не было по, если так можно сказать, верхнее колено, второй — от копыта до задней точки сгиба. Ноги-то козлиные, в обратную сторону вывернуты. Двое товарищей его худо-бедно перевязали, а толку? Умирает бедняга. ХП осталось всего-то десять единиц, и пока смотрел, упало до девятки.
